Момент, когда делаются выводы
- Ну, я пойду, наверное...
Фраза повисла в воздухе, запутавшись в клейкой паутине молчания. Именно так я ощущал себя последние несколько месяцев: непонятное, давящее шею напряжение и медленно нарастающая дрожь, как будто где-то вдалеке хозяин тенет почувствовал, что кто-то попался. Это чувство было глобальным. Неотвратимым и непреодолимым.
- Угу, - выдавила из себя она.
Я потянулся к ней, чтобы поцеловать на прощание, но ее взгляд словно встал между нами стеной. Это тоже странным образом проросло в наших отношениях, незаметно как сорняк на грядке. Вторую неделю я не могу поцеловать ее.
Криво улыбнувшись, я махнул рукой, отвел глаза и вошел в кабинку лифта. Тусклая лампа и звук проплывающих мимо этажей как нельзя лучше подходили под мое настроение. Такие же истерзанные надписями стены громоздились в моей голове, точно норовя расплющить меня нафиг.
Двери со стоном открылись, и голодное чрево лифта выпустило меня во тьму подъезда. Пинком распахнув наружную дверь я вышел, вдыхая ртом ночной осенний воздух, поднял воротник пальто и двинулся в туман.
Дорога домой всегда незаметна. Погрузившись в свои мысли как-то не замечаешь ничего вокруг, а ноги автопилотом несут по привычному маршруту. Что со мной происходит? Почему она так изменилась? Что я делаю не так? Ведь я всегда был именно тем, кто. Нет... Дело не в ней. Дело во мне. Я не так воспринимаю ее отношение к себе и ожидаю того, что хочу получить от нее, - взаимность. Но ведь насильно мил не будешь... Народная мудрость всегда права. Только вот дойти до нее почему-то можно исключительно через свой горький опыт.
Щелк! Руки сами достали ключ и открыли дверь. Сбросив одежду, я попытался провалиться в сон. На этот раз засыпал я около полутора часов. Лежал, не двигаясь, с силой удерживая распахивающиеся веки. Через некоторое время реальность постепенно потеряла свои четкие очертания, и я упал в объятия Морфея.
* * *
Я открыл глаза за несколько секунд до того, как будильник принялся издавать свое настырное "пи-пи-пи". Ткнув ему по башке, чтобы он заткнулся, я натянул спортивные штаны и прошествовал в ванную, по пути забывая приснившийся сон... Сны снились сериями. В каждом сне царила ночь. Каждый сон происходил в другом мире. Я не мог объяснить, откуда я знал это, ведь ландшафты не отличались от земных. И каждый сон заканчивался в каком-то спорном месте, когда решалось что-то важное, оставляя меня в непонятках и тревоге.
Теплая вода ленивыми струйками ударилась в грязную ванну. Я снял одежду и, нагишом встав под душ, закрыл глаза. Медленно поворачиваясь и подставляя свое тело теплу, я не мог избавиться от тоскливого чувства безысходности. Последний сон я проиграл. Меня вычислили. Там была какая-то заморочка с сенсорами, которые обнаруживали любого постороннего в помещении, но я знал, что они принимали за своего и того, у кого в крови было повышенное содержание тестостерона. Поэтому, когда я увидел вылетевшие мне навстречу хромированные шары и понял, что меня засекут, я сгреб в охапку первую попавшуюся служанку и стал совокупляться с ней прямо на полу в коридоре. Именно там меня и застали.
Мыльная вода исчезала в темном зеве водостока, но отмыв тело, я не смог отмыться от вязкого настроения, преследовавшего меня. Пробормотав проклятие, поднял выскользнувшее мыло, опять положил его в мыльницу и вышел из-под душа.
Отрешенно одевшись, я пошел на работу, пустив домой вопящего под дверями кота. Опять ведь насрет, падлюка, в маленькой комнате.
* * *
До самого вечера я пытался сконцентрироваться на работе, поминутно глядя на часы и прикидывая про себя - сколько осталось до того времени, когда она придет домой из универа и... может быть... позвонит мне.
Ближе к 17.00 я превратился в нерв. К 18.00 я был уже истерзан собой до тика. Но она не позвонила ни в 20.00, ни в 22.00. Позвонить же ей я не мог, - не позволяло чувство собственного достоинства. Так я тянул время, убивая его медленно и со вкусом. Я понимал, что в первую очередь убиваю себя, но ни черта не мог с этим поделать.
Досидев ровно до "нуль нуля" времени, я обреченно вздохнул, нажал "альтэфчетыре" и выключил комп. Выйдя на крыльцо офиса, я немного пришел в себя. Прохладный ночной воздух остудил голову, а туман, который по странному капризу природы уже третьи сутки подряд господствовал в городе, как обычно сузил весь мир вокруг меня, заставив уйти в свои мысли. Так я и шел, пока меня не выдернул из моей реальности пронзительный, переливчатый свист. В груди мгновенно похолодело. Этот знак я знал еще с детства, когда мы, малолетки, раскрыв рты слушали рассказы старшаков о районах, о заправах, о ментах и прочей патриотически-дворовой романтике. Свист повторился. Это был свист "пришибских", которые в свое время были заклятыми врагами наших, "быстрянских". Снизу от основания позвоночника холодом нарастал ужас, потому что уши уже слышали нестройные шаги кодла малолеток позади.
- Эй! А ну стоять!
Надежда мертва. Это по мою душу пришли черти. Сердце ухнуло, оставив в голове одну мысль "бежать". Шаги сзади ускорились, перерастая в шум. Ни к селу, ни к городу я вдруг вспомнил ее. Вспомнил ее отношение ко мне... И почему-то стало абсолютно пофиг. Как будто разом обрубили все канаты. Я остановился, медленно сжал кулаки, развернулся и со свинцовым желудком пошел навстречу местной шпанюре.
* * *
Первое, что я увидел, открыв глаза - ее лицо. Когда я сфокусировал взгляд, то увидел переполненные тревогой глаза. Мельком я заметил грязные, с потеками, больничные стены. "Хорошо хоть грязные, а не кафельные! Не морг" - пронеслось в голове. За окном почему-то было темно.
- Ты что, всю ночь со мной сидишь? - прошептал я.
Она вымучено улыбнулась и одними губами шепнула: "Да".
Стало теплей. Она была так безумно привлекательна в этой полутьме, что я не выдержал. Я поднялся, обнял ее и поцеловал. Она ответила. Вдруг она почему-то оказалась абсолютно голой, а я сверху. Она отвечала на каждое мое движение, на каждую мысль...
И тут сон прервался.
Я с трудом разлепил опухшие глаза. Страшно хотелось пить. Грязные стены, с оборванными по углам обоями... Больничный запах. Запах страданий и отсрочки.
Первые три дня меня приходила навещать только мама. Именно за эти три дня я понял, какой я был неблагодарной скотиной. Наверное, это был глас придушенной ранее совести, потому что ничего подобного до этого со мной не происходило. Я знал, что мама выматывается на работе до потери сознания, поскольку работа учителя подразумевает большую самоотдачу и трату нервов. Но тем не менее мама после работы прибегала ко мне, приносила какие-то гостинцы, окружая меня вниманием и теплом. Я едва смог вытянуть из нее обещание приходить хотя бы через день и больше отдыхать.
На четвертый день пришел Андрюха. Мой коллега по работе и друг. Я попросил маму позвонить на фирму и объяснить причину моего отсутствия. Дрон с жизнеутверждающей улыбкой положил на мою тумбочку "больничный рацион" - два апельсина и пачку печенья, а потом осторожно присел на край кровати.
- Ну, рассказывай, коммандос, - произнес он.
- Малолетки, бляха-муха. Шакалы. Их было человек двадцать.
- У-у-у...
- Ага. Окружили, я в отмах пошел, одному в нос хорошо припечатал, я думаю он больше не встал. Другому успел ногой в живот приложить. Ну а потом меня с ног сбили. В спину. Дальше смутно помню...
Мы немного помолчали.
- Заказы твои Серегу напрягли делать.
- И как у него, получается?
- Местами, - улыбнулся Дрон.
- Какими? - поддержал я его.
- Ну ты же знаешь, руки у него из нормальных мест растут, так что все в порядке.
- Ты меня совершенно успокоил.
Снова на некоторое время наступила тишина, которую первым прервал я.
- Знаешь Дрон, в такие моменты понимаешь "кто сука, а кто брат".
Он быстро взглянул на меня и спросил:
- А эта... твоя... была?..
Я криво усмехнулся и отрицательно покачал головой.
- Ты единственный пришел. Больше никого не было и уже, чувствую, не будет. А ее я, в принципе, и не ожидал... Хотя, конечно, надеялся.
- Ты думаешь, она знает, что ты тут?
- Думаю нет, но ведь я уже девять дней не звонил и не заходил. Она могла бы позвонить мне сама...
- Забей.
- Уже.
- Вот и отлично.
Когда Дрон ушел, я долго переигрывал в голове последние события до того, как оказался тут. Казалось, что все было против меня. Почему? Ну почему она так изменилась? Ведь сперва все было иначе... Я не находил ответов на свои вопросы.
* * *
К моему удивлению, до того как я выписался из больницы, меня успели навестить почти все мои друзья, а те, кто не навестил, передавали приветы через других. Только от нее не было ни единой весточки. К тому времени я всецело проникся каким-то деревянным пофигизмом и, вспоминая о ней, не мог сдержать циничную ухмылку.
Когда-то мной была услышана такая фраза: в каждой мудрости есть боль. Что ж, верно. А вот родительское наставление, мол, только дураки учатся на своих ошибках, видится мне полнейшей белибердой. На чужих ошибках не научишься. Их можно только избегать, а вот уроки не извлекаются. И чтобы понять что-то, нужно через все пройти самому.
* * *
Прошел год. Я давно перестал проявлять с девчонками свою "лучшую", как я когда-то считал, сторону. Нежности, воздыхания, стихи, все осталось в прошлом. Теперь я цинично говорил о мужчинах и женщинах как о скотах, выпустив свое животное начало из закутков подсознания. Я забывал о подружках, стоило им лишь скрыться за углом. Не старался быть только с одной-единственной. Короче говоря, вел себя довольно по-свински с точки зрения романтика. Самое поразительное, что эффект был именно тот, которого я в прошлом добивался стихами и воздыханиями.
Когда я перестал зарубаться мыслями о сохранении моногамии, меня также перестали терзать мысли об отсутствии взаимности. В свою очередь это позитивно сказалось на работе. Я резко продвинулся в своих начинаниях и творчестве.
Но все это было как следствие. Точной отсчета, как мне кажется, был тот момент в больнице, когда я понял: не нужно свою жизнь посвящать кому-то. Нужно жить для себя.
Может быть это очередная ступень, может быть я еще переосмыслю свое бытие, но на данном этапе моей жизни я стою довольно устойчиво, и романтики могут сколько угодно болтать о высших чувствах и прочей лабуде. Сейчас есть только моя жизнь, и мои друзья. Те, кого я выбираю разумом, а не чувствами. Я не разучился чувствовать, я просто знаю чего хочу.
октябрь 2002
сентябрь 2003
