Цыганка
И тут началось - "позолоти ручку",
я стыдливо протянул ей червонец.
Монгол
Стечение обстоятельств ненадолго забросило меня в этот пыльный городок. Пересадка с одного поезда на другой, а между этими поездами окно в четыре часа.
Чтобы не торчать попусту на вокзале я решил пройтись. Спустившись с перрона, и проскочив сквозь безостановочно сигналящий поток машин, я вошел в довольно спокойный парк. У входа на скамейках было полно разношерстного народа: какие-то туристы, сложившие свои громадные рюкзаки в кучу, цивильные граждане, маленькие дети и бомжи.
Окинув беглым взглядом столпотворение, я пошел вглубь парка, желая побыть в одиночестве. Двенадцать часов в плацкартном вагоне и ночь без постельного белья довольно основательно вымотали меня. Перед высадкой из поезда я доел свои бутерброды и теперь у меня из вещей оставался только рюкзак со свитером внути, да кошелек, который я предусмотрительно держал во внутреннем кармане куртки.
Вспоминая свою поездку, посиделки на кухне по вечерам и разговоры, я незаметно ушел в себя. Идя по тенистой аллее, я улыбался чему-то своему, глядя в пространство перед собой. Конечно, я все прекрасно видел, вот только когда так задумываешься - весь мир уходит на второй план.
Да, Димка довольно неплохо обосновался на новом месте. Ведь всего лишь полтора года назад уехал из нашего города, а вот поди ж ты, уже на новом месте и квартиру себе купил и ремонт какой-никакой успел сделать. Но главное-то, главное - такой же остался! Лично я был почему-то уверен, что он непременно зазнается, забудет старых друзей. Выходит, зря опасался. Месяц назад мне пришло письмо по электронке, в котором свежеобъявившийся Димка приглашал нас, своих старых друзей, погостить у него. Витька не смог поехать - не отпустили с работы, он у них незаменимый сотрудник, так сказать в единственном экземпляре. А вот я со своей работы отпросился на недельку, собрал энную сумму денег и двинул в путь.
Повзрослевший за каких-то полтора года Димка встретил меня на вокзале, хотя мой поезд приехал далеко за полночь. До утра мы просидели на кухне, то взахлеб делясь новостями, то пускаясь в воспоминания. За неделю мы успели наговориться, облазить окрестности, налакаться пива на год вперед и даже придумать парочку новых, сногсшибательных проектов. Короче говоря - это была весьма и весьма плодотворная поездка. Мне было приятно вспоминать о ней, и я уже представлял, как буду рассказывать Витьке...
Мимо меня, шелестя длиннополой юбкой, проходила какая-то женщина. Это была цыганка. Я не очень люблю цыган. Такое уж у меня к ним скрытое чувство неприязни, уходящее корнями куда-то очень глубоко в детство. Туда, где я, совсем еще малец, купил у цыганки дефицит - жвачку Donald, а пройдя двадцать шагов увидел в киоске те же самые жвачки вдвое дешевле. Я видел ее хорошо, но воспринимал только как фоновое изображение. Она шла почти на меня, но все же мимо. Чтобы разминуться и не зацепить ее плечом, я автоматически убрал руку за спину, придерживая там рюкзак.
Мы почти разминулись и я уже успокоился, мысленно расслабившись, но в этот момент она резко остановилась, придержав меня за локоть, и с ходу приступила к разводу:
- А вот что тебе расскажу, новость хорошую, порадую...
Я, столь бесцеремонно выдернутый из своего мира, непонимающе уставился на нее. А она продолжала сыпать словами словно шелухой семечек... Шелухой? Какое-то странное чувство дежа вю овладело мной, будто бы я уже был в похожей ситуации... Стоп! Вспомнил. Недавно читал лит Монгола "Цыганка". Там был точно такой же словесный оборот.
- Переживаешь, напрасно переживаешь, а вот мама болеет - не замечаешь!
- Что?
- Мама у тебя болеет, а ты не замечаешь. Вот послушай...
Я опять выпал из реальности в свои воспоминания... В своем рассказе Монгол укокошил такую гадалку. Избил зверски. Господи, ну что за ситуация! Переживаю, это да. Но вот откуда она про маму...
Стоп! Это же стандартный ход! Я взрослый парень, соответственно и мама уже в годах. Шел задумавшись, следовательно, о чем-то думал, переживал. Да и этот ход - вроде бы пройти мимо, но в последний момент выцепить меня. Стандартный разрыв шаблона. Это вообще основы эриксоновского гипноза. И сейчас вот чешет, словами бросает. Прием называется перегрузка. Правда, действует лучше, когда говорящих двое, а третий со спины делает установку тихим голосом.
- А теперь поблагодари меня, чтобы впредь у тебя все хорошо было. Нельзя меня обижать непочтением...
- Спасибо.
- Молодой, обижаешь, - натянуто улыбнулась она. - Одари денежкой.
- Сколько? - я потянулся за кошельком, думая ссыпать ей мелочь.
- Сколько не жалко, - легко сказала она.
Я открыл бумажник, но лишь только полез в кармашек мелочи, как она со сдавленным шипением, напугавшим меня, отшатнулась, мгновенно придвинувшись опять.
- Нельзя железное, бумажку нужно, парную! - прошипела она.
Я почему-то дернулся и полез за бумажкой. Взял купюру в 2 гривны и... Повторное шипение. Настойчивые пальцы сильней сжимают мой локоть, нос уже чувствует запах моих денег.
- А у меня и парных только по одной гривне, - сказал я, продолжая попытки вытащить две купюры.
- Тогда лучше дай пятерку.
Наверное, я отдал бы ей эти две гривны. Ее шипение было эффективным, но вот когда она стала жадничать - я почему-то успокоился. Наверное, раз нужно было парными, а от парных отказалась, то видать фигня какая-то с верованиями. И я уже собирался закрыть бумажник, как вдруг мной овладело дикое желание поступить с ней точно так же, как она со мной. Я ведь эти психологическо-гипнотические штучки тоже знаю. Тем более, пришедшая с запозданием мысль о том, что во внешнем кармашке бумажника лежит нарисованная пентаграмма Рафаэля со всеми ключами (ради прикола когда-то срисовал у Папюса и с тех пор таскал с собой), показалась мне предельно остроумной.
- Ты отказалась от парной купюры в пользу своей глупости, - с ухмылкой оторванного от адских дел демона мрачно провозгласил я, глядя на нее исподлобья.
На долю секунды в ее глазах мелькнула растерянность и я, воспользовавшись этим, стал развивать свой успех. Схватив ее за руку, я принялся истово бормотать какую-то тарабарщину, типа заклинаний, сверкая глазами и понемногу надвигаясь на нее. Пока она силилась сообразить, что со мной происходит, я вытащил клочок бумаги с пентаграммой, и опустив глаза на печать Рафаэля, чем привлек к бумажке и ее внимание, замолчал. Секундная пауза и взгляд на магические символы, с которыми она видимо была знакома (хотя явно не настолько, чтобы понять, что они означают), вернули цыганке дар речи.
- Сгинь, вестник Сатаны, проклятый приспе...
- АШ НАЗГ ДУРБАТУЛУК, АШ НАЗГ ГИМБАТУЛ, АШ НАЗГ ФРАКАТУЛУК, АГХ БУРЗУМ - ИШИ КРИМПАТУЛ!!! - рявкнул я на весь парк.
Резко вскинув руку вверх, типа как для метания фаерболта, я с утробным рыком и перекошенной рожей замер. Ни дать, ни взять - будущий герой Советского Союза бросающийся под танк. Цыганку словно взрывом отбросило от меня на пару метров. Она сотворила руками какой-то защитный оберег и плюнув в мою сторону чуть ли не бегом удалилась прочь.
Я, ухмыляясь, поглядел ей вслед и развернувшись пошел обратно на вокзал. Мало ли, еще экзорциста приведет - изгонять дьявола.
Уже сидя в поезде я продолжал возвращаться к этому проишествию и придумывать десятки разных вариантов своей реакции. Обсосав случай со всех сторон я задумался о более высоких материях и поймал себя на мысли, что за тот плевок я хотел бы наградить ее парочкой полновесных ударов или, если уж фантазировать на полную катушку, то и фаерболтом вдогонку.
Уже глубокой ночью, лежа на верхней полке и глядя в ночь я почему-то продолжал повторять про себя последний абзац чужого рассказа: "Я бил ее остервенело. Я мстил ей за свои неудачи, за прошлое - погрязшее в унижениях и обидах, за настоящее - серое и неинтересное, за будущее - обреченное на тихую старость, забитое существование и тухлые завтраки". Повторял и не понимал - что общего у меня с героем этого рассказа? Мое настоящее далеко не серое, будущее я создам сам, а тухлые завтраки есть не буду. Более того, я знал, что и у Монгола нет проблем с серостью настоящего. Отчего же эти слова продолжают крутиться в голове?
Я бил ее остервенело. Я мстил ей за свои неудачи, за прошлое - погрязшее в унижениях и обидах, за настоящее - серое и неинтересное, за будущее - обреченное на тихую старость, забитое существование и тухлые завтраки...
2 сентября 2003
8 сентября 2003
