Clean

Кольцевание

Спи

Слезы гор

Зима сменяет осень

Вы когда-нибудь видели слезы гор?

Не снежные лавины или дожди, чистые как ограненный алмаз, а именно слезы гор. Я видел, правда, всего один раз. Но до сих пор я не могу забыть ни того кровоточащего восторга, ни той безудержной радости, что охватила меня в то благословенное утро. Казалось, что я стою на коленях перед Миром. Он был недостижим (и сейчас непостигаем он для меня) ни для взора, ни для слуха человеческого.

Моя философия губительна для окружающих. Я не считаю, что человек это высшее и разумное существо. Ведь мы подвержены множеству факторов. Один из них гордо называется «человеческий фактор». Бред! Бред! И еще раз - БРЕД! Нет никакого человеческого фактора, есть только слезы гор и величие Мира.

Мне 23 года. У меня есть жена, компьютер и маленький офис в центре города. Именно поэтому, когда друзья позвали меня в Горы, я ничуть не удивился, более того я ждал этого предложения уже давно. В последнее время я серьезно сдал все позиции – частенько стала побаливать голова, тупая офисно-конвеерная работа пережевала меня гнилыми зубами повседневности, высосала все живительные соки и выплюнула с сочным чавканьем. Все чаще я напоминал себе выброшенную на берег рыбину (точнее было бы сказать «выплюнутую» но море не плюется рыбами). Все что я мог это тупо шевелить плавниками, ловить вспученным ртом теплый и враждебный воздух.

Не важно, какие это были горы, важно было то, что я никогда так не волновался. Прекрасно помню, как перед отъездом жена обвила мою шею руками, мокрые губы оставили несколько пятен на моих щеках и шее. Две дорожки слез. Два голубых скучающих глаза. Она не хотела отпускать меня. Я пытался успокоить, говорил, что вернусь через пару недель. Но в голосе моем была ватная неуверенность. Друзья уже ждали. Мешок с продуктами и утварью бесформенной грудой лежал у моих ног и поскуливал нетерпеливым сеттером.

Самолетом мы долетели до предполагаемого места. Из-за погоды вылет задержали на 4 часа. Мучительно проговаривая про себя слово «ГОРЫ» мы изнывали от вынужденного сидения и изучили все витражи и витрины в аэропорту. Долетели без приключений, в самолете у Нойза застряла нога - крепление кресла подвело. Стюардесса долго извинялась и заламывала руки, словно театральная прима. Высадились в аэропорту ранним утром. Коренастые аборигены домчали нас к подножию на санях с собачьей упряжью всего за 5 баксов. Они смотрели на нас загорелыми лицами и что-то говорили друг-другу на каркающем языке. Мы переглянулись, угостили их сигаретами и, проваливаясь в снег, поползли по склону.

Начались нудные часы восхождения. Палатка. Ужин. Завтрак. Еще один день. Еще одна вымерзшая до костного мозга ночевка. Теплый чай. Бутерброды с колбасой. Жареная, тонкими ломтиками нарезанная рыба. Сахар-рафинад. Зубная щетка. Теплые носки и перчатки. Описывать весь процесс - нет ни сил, ни памяти. Увы.

Через 2 дня, когда дышать становилось все труднее и труднее, когда кислорода с каждым метром не хватало все больше и больше, когда запасы провизии таяли все быстрее и быстрее мы дошли до странного места. «Блюдце» сплюнув на снег сказал Нойз - «Полезем?». «Конечно полезем» отгрызнулся Кил. НЕ знаю, что произошло в голове Нойза и Кила, но в моей голове сгустились сумерки. Началась самая настоящая монгольская степная ночь. В голову полезли мысли, обрывки телевизионных передач, книжные страницы и жирные заголовки советской прессы. Все эти цветные картинки сложились в коллаж со стильным логотипом «Пропавшая экспедиция из трех человек в Горах». Я вдруг представил себе наши замерзшие трупы в снегу. Валяются кружки и вилки, мятые консервные банки, я с хрустом разгрызаю локтевой сустав Кила, Нойз в это время пил теплую сворачивающуюся кровь из пластикового стаканчика. Следующая картинка изображала нашу троицу в бане с кружками пива, но без ног. Мы отморозили их во время перехода. Все последующие картинки так резво прокручивались, что мне пришлось сжать виски ладонями, и растереть их снегом. Голова натурально шла кругом, словно непослушный мальчик принялся катать калейдоскоп по полу визжа «Я хочу чтобы картинки менялись БЫСТРО!». Его голос превратился в визг. Фрезой и шурупами он вкручивался в височные доли, с хрустом треснула барабанная перепонка, крошево височной кости стружкой вылезло по желобку сверла. Я устало сел на снег. Снег был вокруг меня, внутри меня. Внутри снега был тоже снег. Внутри мягкой плоти моей был тоже снег. Я попал в снежный капкан.

Когда я пришел в себя, друзья испуганно смотрели на меня и что-то говорили. Они смешно шевелили губами, потом вдруг звук внутри меня кто-то прибавил «Контуженный он какой-то стал и побледнел весь моментально» - Нойз говорил эти слова еле слышным шепотом. Потом его речь стала еще немного громче, потом уже он оглушительно стал орать «Так! Какого хрена мы тут торчим? Если ему стало так плохо, то может нам спуститься обратно? Поискать в этой чертовой снежной буре лекаря?». Кил стоял от него на расстоянии вытянутой руки и тоже кричал что есть силы «Да какой тут лекарь? Нойз, ты забыл куда мы прилетели? Тут одни юрты и шаманы лечащие людей оленьим жиром и протухшей настойкой из ягод и женьшеня». Я смотрел на них и ничего не мог с собой поделать. Кричал им в ответ «Все нормально парни, я нормальный, не надо никуда идти, мы же только добрались до Гор!». На самом же деле я еле шевелил губами и мычал что-то нескладное. В итоге друзья решили оттащить меня на дно «блюдца» - кислорода там должно было быть больше, спуск был менее крутым, а потом это было первое, что пришло в их головы. Меня положили на связанные с помощью ремней лыжи, и вот на таких импровизированных санях я ехал по поскрипывающему снегу, обдумывая свое будущее, а заодно и будущее этих верных мне людей.

Мы выросли вместе. Что еще тут можно добавить?

Через 4 часа Нойз и Кил выбились из сил и уселись прямо на снег. Пар валил от них клубами, разгоряченные лица и красные от мороза щеки - вот все что я мог видеть сквозь щелочку шарфа и капюшона зимней куртки. Или мне показалось или нет. Но дышать стало легче. Гул в голове прекратился. И я совершенно «своим» и привычным голосом сказал «Как дела, парни?». Нойз и Кил смотрели на меня как святую деву Марию. Я даже как-то неловко почувствовал себя.

- Я думал ты с ума сошел?

- Да ты что, со мной все ОК.

- Нам так не казалось.

- Парни с точки зрения медицины, все очень просто объясняется... Просто давление подскочило, оно трахнуло меня в башку и я временно оглох. Все ОК!

- Да иди ты со своей медициной, лекарь блин!

- Нет, ну на самом деле...

Солнце вдруг вздумало завалиться на боковую. Сумерки подкрались незаметно, мы выкурили по две сигареты, раскинули палатку и улеглись спать. На самом дне этого природного блюдца. Разумеется ужасно хотелось есть, но дров было мало, пришлось экономить. Какао из термоса, сухари и сладкое печенье. Нойз и Кил уставшие за этот день больше меня сразу же провалились в яму сна. Мне не спалось. Я вообще заметил за собой такую странность, когда все вокруг мирно посапывая, раздевают очередную школьную подружку, или воруют себе по крутому Мерседесу отбиваясь от погони чем попало, мои глаза не могут сомкнуться. Я лежу без сна, ворочаюсь как медведь на воеводстве, бормочу под нос всякий вздор, пукаю, чешусь. Словом мешаю всем спать и раздевать их одноклассниц. Я выбрался из палатки покурить. Для этого мне пришлось развязать тучу шнурков на спальном мешке, нацепить вторые штаны, вязаный свитер, куртку, шапку, перчатки без пальцев. Быстро сунув ноги в меховые сапоги, я вынырнул наружу. Чиркнул спичкой. Вздох – пошла порция сухого дыма. Закашлялся, сплюнул на снег производные своего организма. Нойз и Кил сопели на всю «впадину» и даже чуть-чуть подрагивали от их дружного храпа стенки палатки.

Выкурив сигарету, я уронил ее на снег. Отошел в сторону помочиться и пока расстегивал 2 молнии (на куртке и на штанах) чуть не наделал себе в штаны. Вжик и я зажмурился от удовольствия. Тугая струя апельсинового цвета начала прокладывать себе туннель в снежной твердыне. Я застегнул штаны. И хотел уже обратно заползти в теплю берлогу, как увидел...

...слезы Гор. Я сразу догадался, что это были именно слезы. Небесная голубизна, девственная чистота и нетронутость. Я любовался, и мной любовались. Сфера величиной с арбуз увеличенный раз в 100 медленно катилась ко мне. Матовый мягкий как мамины руки свет звал меня к себе. Испугался ли я?! ХА! Еще бы. Да я чуть в штаны не насрал от такого представления. Не каждый день ты видишь, как по снегу словно отче наш по воде, катится голубой шар. Я попятился назад. Но потом, словно червь познания засверлил в голове «Ну и что? А вдруг это просто глюк! Тебя глючило уже сегодня парень. Подойди поближе и ты увидишь, как мираж растворится у тебя под руками». Что мне оставалось делать? Разумеется показать своему нахальному внутреннему голосу, кто тут «папа». Я сделал робкий первый шаг. Затем еще один. Затем еще два. Не помню как, но я в припрыжку как Волк за Красной Шапочкой понесся к свету. Шар манил меня к себе, он звал, скулил и мурлыкал как кот.

Я увидел слезы гор. Пусть я больше не смогу видеть вообще НИЧЕГО мне не страшно. Главное, что я видел как плачут горы.