Содержание:

Я теперь лучше об самом первом же моменте, об самоём зачатии любови. Я тогда с Татяной Филипповной Розгиной говорил, и там, понимаешь, я потом ещё несколько дней думал над теми её словами.. А потом перед сном я нашёл такую интересную мысль, точнее сказать, она мне тогда показалась интересной очень, настолько, что я такой вот весь в эйфории захотел вскочить вдруг с постели, не одеваясь даже броситься на улицу, и мигом, мигом к ней отправиться, сказать эту идею. Но сначала её теория, а точнее - как она сама себя читает мне, эпиграф такой.. В двух словах я буду говорить. (Не могу не заметить в скобках, что у меня такой холод здесь стоит, что пальцы закоченели, в виду чего принуждён идти искать тулуп, подожди минутку.) Так вот, идея. Розгина так себя объясняет, что у ней всегда такой момент происходит интересный, он проявляется сразу, и может быть, что даже как молния, а потом не уходит, а только всё нарастает как ком снежный, а может быть, что и сразу уже он в тех предельных размерах появляется, что дальше уж и некуда расти. Этот момент - отторжение. Некая реакция организма, мозга, сердца и всего сознания на - внимание! – проявление мужского интереса от друга. Мне теперь сложно говорить, я лучше на примере. Допустим, встречается она с каким-нибудь человеком мужского пола, и они дружат. К примеру, обмениваются книжками последними, французскими, переписываются друг с другом письмами философскими, и иногда встречаются где-то случайно, может быть иногда гуляют в парке каком-нибудь, по аллейкам ходят, за людьми подглядывают. И всё это время между ними только дружеские отношения. Но вдруг наступает этот момент, он виден обычно в глазах у этого молодого человека, он в поступаках проступает, я не знаю в чём ещё, но Татьяна Филипповна его может даже и по запаху прочитать. Этот момент - проявление интереса к ней как к женщине. Это влечение молодой человек наверняка назовёт любовью (это уж я не сомневаюсь!), и в то же время любовью настоящей это не будет. Но Розгина, Розгина! У ней, как только она этот момент видит, как только она его прочитала своим обонянием, у ней сразу же, сразу же происходит вот именно то отторжение, и даже что и тошнота! Каково, а?!, каково!? (И слово, кстати, верное очень, оно не только к этому случаю применимо, я теперь над ним ещё размышлять буду...) Я теперь подумал, что может быть подсознательно это берётся именно из того парадокса с определением любови и последующим отношением к жизни: то, что молодой человек принимает за любовь, есть на самом деле не любовь, и вот это вот противоречие, а точнее, это их разногласие и этот абсурд весь становится ей виден, и тогда-то - voila! - её начинает тошнить от человека.

Теперь предположим, что у человека этого была любовь всё-таки настоящая. Настоящая, по всем нашим правилам, которых никто не знает и знать не может, но мы уж так определимся - допустим, что она настоящей у него будет. Мы здесь даже буквально скажем, что он её любит. И всем сердцем, и всей душой. Но здесь же открывается момент, который мы определили в самом начале: настоящая любовь может быть только взаимной, и возникать она должна в один момент времени. Выходит, что любовь при таком вот отторжении у Татьяны Филипповны и "настоящей любови" молодого человека быть настоящей не может именно из-за этого вот отторжения.

Теперь подумаем: а почему мы должны вот так вот ограничивать любовь, и почему мы вдруг взяли и написали такое вот правило "одновременная влюбляемость"? А не может ли быть другой любови, тоже настоящей, но не взаимной? Что мешает мне любить человека самой настоящей любовью, и в то же время мало того, что не получать от него взаимности, а даже и не ставить того в известность о своих чувствах? Почему мы называем это чувство "ненастоящей любовью"? Да, я очень здесь согласен с тем, что ты в любом случае полюбишь не человека, а в конечном итоге себя. Здесь разъясню: ты полюбишь его образ, который на 90% придумаешь сам; а что есть этот образ, как не мы сами? Даже не мы сами, а мы-идеальные, мы - те, которые самими собой бы восхищаться могли, мы-добрые, мы-любящие, мы-бесконечно-настоящие, и ещё всё что хотите. Вот ты берёшь все вот эти свои неосуществлённые мечты и вкладываешь их в образ того человека, которого "любишь". Получается, что любишь в конечном итоге себя. Из этого следует, что это именно получается не настоящая любовь, а любовь к себе. Любовь себя. (Я здесь оговорюсь, что эта любовь совсем не обязательно принимает такие пошлые и низкие цели как самолюбование, развешивание своих портретов, бесконечное самомнение и всё из этого вытекающее. Моя "любовь себя" есть самокритика, есть даже и самобичевание, есть постоянное сомнение. Я ради "любови себя" могу отдать весь свой дом и свою последнюю рубаху первому встречному – которого полюблю в один миг [читай – полюблю опять себя!] - и сам пойду под мост, и буду сидеть и сгнивать, а может быть, что пойду в редакцию газеты и буду писать, и опять куплю дом, а потом опять его кому-нибудь отдам! Но здесь не то, здесь именно важно, что любовь себя не есть самолюбование.)

Но давайте вернёмся назад, и вспомним, на чём мы остановились: "Получается, что любишь в конечном итоге себя. Из этого следует, что это именно получается не настоящая любовь, а любовь к себе. Любовь себя". Прекрасно! Из этого мы выводим, что настоящая любовь не есть любовь себя, но есть любовь другого человека. А полюбить другого человека можно только в том случае, если ты прочитал его полностью и у тебя не осталось места для образа, который автоматически делает любовь настоящую любовью себя. А как же может возникнуть настоящая любовь с первого взгляда, если мы тогда ещё ничего об человеке не знаем, и имеем возможность полюбить только образ? Из этого выводим, что настоящая любовь с первого взгляда невозможна.

Но что вообще есть настоящая любовь? В чём она будет выражаться? Обязательно ли наличие сексуальных отношений? Зачем они будут нужны? Очевидно, для продолжения рода. Либо для получения удовольствия самому и доставления удовольствия той/тому, кого любишь. Зачем продолжать род, если не знаешь, для чего ты вообще живёшь? К чему делать новых людей, если не можешь разобраться с собой? А какой смысл в получении удовольствия? Всё равно через некоторое - очень даже минимальное - время ты его забудешь. И какой смысл в доставлении удовольствия? Да, мы положили, что твоё удовольствие бессмысленно, но какой тогда смысл в удовольствии другого?

А как вообще может возникнуть эта любовь, и что она будет из себя представлять? Для примера, ты прочитал человека. И он стал очень вдруг хорошим для тебя. Он тебе кажется смыслом жизни? Настоящая любовь есть нахождение смысла жизни в конкретном человеке?

Однако же, это слишком будет обманчивый и неверный смысл жизни. Хорошо, а по-другому что получается? Любовь настоящая есть совместное познание мира и поиск смысла жизни. Я сразу хочу оговориться, что я не могу себе представить, чем же два человека лучше одного в поиске смысла жизни. Но предположим, что лучше. Самый банальный ответ, который возможен, заключался бы в том, что мужчина создан для поиска смысла жизни, а женщина для рождания мужчин. В этом её изначальное предназначение. Но это банальное и недальновидное предположение, так что мы его отбросим.

А что вообще есть поиск смысла жизни? Это размышления, построенные на основе каких-то знаний. Душевных, научных, мистических - но знаний. В таком случае я вернее выберу себе в партнёры Ньтона, чем женщину.

(Впрочем, это я только для шутки сказал.)

Чем отличается поиск смысла жизни одним человеком от такого же поиска двумя людьми, любящими друг друга настоящей любовью? По всей видимости тем, что человек без любви не может обрести спокойствие и душевное равновесие, необходимое для верного представления мира. А зачем сделано так, чтобы человек не мог быть в равновесии один? Без второго человека? Видимо, для того, чтобы второй человек позаботился о создании нового человека, не надеясь на то, что нынешний спутник отыщет вдруг заветный смысл жизни. Опять к тому же приходим...

Да, если взять теперь заранее тот факт, что смысла жизни нет, а он только в счастливом проживании даваемой нам жизни состоит и в ежеминутном осознавании абсурда всего (ну и в попутном поиске смысла жизни), то тут очевидно, что человек почему-то счастлив в любви, и пусть бы его – если счастлив, почему бы не любить? Но тут и то, что это не всем надо, и кто-то может быть и без любви счастлив, а кто-то вообще с любовью не может быть в принципе счастлив..

К чему пришли? К тому, что тот, кому любить надо - тот любит и счастлив. Тот, кому любить не надо - не любит, и счастлив. А если он счастлив со своей "ненастоящей любовью", то что, его за это корить и тыкать носом в эту вот никому непонятную настоящую любовь? Очевидно, нет. А что же тогда? Тогда выходит, что любовь настоящая даётся только готовым к ним, возникает закономерно, и появляется одновременно.

Здесь я прервусь и подожду ответов.

12 октября 1841 г.