Содержание:

Но теперь! Теперь я знаю, математически знаю! Все эти движения – они как мозаика, как узор на газоне, как картина Ван Гога, если её нарисовать на огромном поле в два квадратных километра - когда ты по ней ходишь, то она кажется каким-то хаосом линий с бессмысленными огромными штрихами, один мазок кистью становится размером со стометровую беговую дорожку. Ты смотришь, и не видишь в этом никакого смысла, ты готов придушить Ван Гога за такую тупую и бессмысленную работу, за эти уродливые огромные мазки. Однако, забравшись на крышу соседнего небоскрёба с бутылкой Stella Artua в руке, ты вдруг удивлённо замечаешь, что эта секунду назад казавшаяся бессмысленной картина вдруг обретает форму: вырисовывается голова, тело, руки, потом проступают более мелкие детали - пуговицы, воротник грязной рубахи, нос, рот, глаза.. Увидев глаза, ты готов броситься на шею Ван Гогу, расцеловать его, потому что глаза - это всё, всё! В этих глазах заключён смысл его жизни, смысл жизни всех людей, смысл существования всей грёбанной вселенной!

И точно так же в конце дня я вдруг понимаю, ради чего я совершал все эти бессмысленные движения, рисовал эти огромные, ничего не значащие мазки сухой кистью без краски. Я ложусь в кровать, и думаю о том, что мне надо заснуть. Естественно, у меня не получается: я начинаю считать время, смотрю на часы, думаю о том, сколько мне останется времени, если я засну через пятнадцать минут, думаю, что мне во что бы то ни стало надо заснуть теперь же, потому что иначе я не смогу проснуться в нужное время. Мне очень нужно заснуть - и естественно, у меня это не получается. Это известный факт: как только тебе что-нибудь становится необходимо и ты об этом думаешь - эта вещь обязательно найдёт потайной ход и улизнёт от тебя, как верткий маленький уж, выскользнет из рук и уползёт к реке, или в лес, или в горы. И потом - днём с огнём ты его не найдёшь. Наверное, та же штука происходит и со смыслом жизни: стоит только тебе о нём задуматься, стоит только набрать на печатной машинке довоенного производства эти буквы - "В чём смысл жизни?" - как сразу тебя можно списывать со счетов, потому что как только ты сознательно задался этим вопросом - он сразу же от тебя укрывается, убегает и уползает, и ни за что ты его потом не найдёшь, хоть исколеси весь мир, прочеши все леса и реки, хоть прочитай все книги и поговори с Достоевским - ты никогда не найдёшь того, чего искал. Как ни старайся - не найдёшь.. До тех пор пока не перестанешь об этой вещи думать. Ты отвлёкся от этого тупого вопроса, ты откусил половину спелой красной большой клубники - и теперь тебя неожиданно пронзило это ощущение осмысленности жизни. Может быть, Ньютону стоило выспаться получше, перед тем, как идти в сад?.. Я теперь как человек, набравший на печатной машинке "В чём смысл жизни?": ворочаюсь с бока на бок, подсчитываю в голове, сколько часов мне остаётся на сон, если я засну через час, сколько - если засну через два. И чем больше я думаю о том, что мне надо заснуть именно сейчас, тем больше я понимаю, что я пролежу так до утра, дождусь того момента, когда за окнами начнёт светать и так и не сомкну глаз. От этого у меня начинается какая-то истерия, отчаяние. Я готов заплакать прямо сейчас. А птицы! Ох уж эти птицы! Стоит только тебе задуматься, засидеться до половины пятого утра - всё, пиши пропало: птицы тебя достанут. Ты ложишься в кровать и думаешь: "Мне необходимо заснуть теперь же, сейчас же, мне просто позарез нужно заснуть в ближайшие десять минут, потому что если я этого не сделаю - птицы достанут меня". И как только я об этом думаю - можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что я полчаса буду ворочаться с бока на бок, пока не услышу пение этих долбанных птиц. Как только я слышу первый только голосок какой-нибудь летающей тушки - у меня подкатывается ком к горлу, я впадаю в полнейшее отчаяние, я готов расплакаться прямо здесь, прямо на кровати, такое чувство, что мои глаза - это большой деревянный лук с туго натянутой тесевой, а слёзы - большие тонкие стрелы с острыми металлическими наконечниками. Что же тогда есть мой мозг? Безумный охотник.

Но сегодня я не зря не мог заснуть. Я это теперь разгадал, только теперь разгадал, что я правильно совершенно сделал, что не заснул, и правильно сделал, что спал вчера до обеда - всё это совершенно необходимейшие условия для того, чтобы мне открылась истина. Да, это теперь очень высокопарно может прозвучать - Истина! - но мне совершенно до этого всё равно, пусть звучит хоть как качан капусты, хоть как философия. Это теперь совершенно всё безразлично, потому что я математически доказал всё себе, объяснил всё до последней запятой, до последнего минуса.

Я теперь напишу - и наверное, -наверное- вам это покажется глупостью, поэтому я сейчас в раздумьях, как бы подороже вам эту мысль продать, как бы всучить вам её за триллион евро, чтобы вы к ней серьёзно отнеслись, потому что иначе не будет смысла её продавать.. Серёзно, надо издать книгу с одной страницей, и сказать, что в ней заключён смысл жизни, что там написано всё, что нужно знать для того, чтобы прожить осмысленную жизнь - и выставить её на продажу за миллиард евро. Напиши там что угодно, напиши хоть большими буквами - "Ты дурак", хоть нарисуй там фигу - человек, купивший книгу, никогда и ни за что никому не признается в том, что он там видел. Скорее, скажет, что там сокрыт настоящий смысл жизни и выставит её на продажу за два миллиарда.

Впрочем, я теперь вас совершенно не на тот лад настроил, вы теперь скорее готовы меня яйцами тухлыми забросать, чем выслушать как друга, или лучше даже как брата.

Я лежу в кровати и думаю о том, что мне необходимо теперь же заснуть. И в то же время мысль моя ни на секунду не останавливается, она постоянно скачет с одной темы на другую, перепрыгивает в один шаг между веками, я путешествую от Пушкина до Акутагавы, я думаю сразу и о "Великом Молчании Вселенной" и о блинах, которые буду есть завтра с утра, я вспоминаю свои школьные деньки - и сразу же думаю о том, как бессмысленна моя жизнь, как абсурдно всё моё существование. Мне стоит только представить, что я -уже- прожил треть отведённого мне срока - как меня сразу берёт отчаяние. Я -слишком- понимаю, как мало я успею сделать, и пусть даже я сделаю больше, чем Сартр и Достоевский вместе взятые, пусть я буду писать страницу за страницей, пусть я напишу роман в три раза больший "Улисса" и в пять раз более глубокий, чем "Преступление и Наказание", пусть я проживу всё как Ставрогин, пусть застрелюсь в конце, как Кириллов - что бы я не сделал, этого будет -бесконечно- -мало-. Эта мысль сводит меня с ума. Я математически доказываю себе каждый день, что моя жизнь не имеет смысла без бессмертия.

Всё то время, что я думаю об этом, я ёрзаю на кровати из стороны в сторону и изредка поглядываю на часы. Я вытащил из сумки свой плейер и стал слушать последний альбом Sigur Ros. На седьмой песне меня пронзило, в меня выстрелила стрела, в меня вонзили острое копьё и меня переехало грузовиком - я вспомнил одну деталь из своего детства, и я всё понял, я прозрел, я обрёл вдруг такую ясность мысли, что был уверен – это ни на йоту не меньше, чем момент перед припадком у человека, больного падучей. Я в один миг обрёл смысл, я прочитал всю мировую историю, я увидел зарождение нашей вселенной и я нянчил на руках Федю Достоевского, я переспал с Артюром Рембо и я забрался на крышу небоскрёба в полторы тысячи этажей, я шумел вместе в Aube и я управлял рукой Наполеона, когда тот отдавал приказы.

Тогда я понял, что весь мой сегодняшний день и даже весь месяц, даже весь год, или даже вся моя жизнь, вся цепь этих несвязанных движений обрела вдруг смысл, я понял в один миг то, ради чего я совершал все свои поступки, и глупые, и очень глупые, я залез на самую макушку высокого дерева, и увидел полотно, которое Малевич написал на газоне перед моим домом. Я математически вывел смысл своего двадцатилетнего существования.

Мне тогда было десять. Я ходил в шахматный кружок, который на деле представлял из себя однокомнатную квартиру на первом этаже серой пятиэтажки. В комнате стояло четыре стола с шахматными досками и специальными часами. На стене висела огромная шахматная доска с гигантскими нарисованными фигурами. Я пришёл на своё первое занятие. Меня посадили играть с девочкой примерно моего возраста. Я смущался, и оттого был несколько резок. Когда я сделал первый ход, девочка сказала: "Не жуй жвачку - проиграешь".

И я проиграл.