Недавно умерший композитор-авангардист Джон Кейдж надеялся услышать в безэховой камере одного из лондонских университетов – тишину. Однако, вместо этого он услышал звуки исходящие от собственного тела и благодаря данному обстоятельству смог доказать, что человеку не дано создать условий полнейшей тишины.

- Завоз новый был? – спросил Витя у пухлого очкастого продавца.

- Нет, но будет на следующей неделе, в субботу. Там и тяжелятину подвезут, – изрёк продавец сидюшек лениво шевеля толстыми губами.

- А что именно из тяжелятины – то? – с надеждой в голосе прошептал Виктор.

- Приходи, посмотришь. Пока не ясно ещё, – ответил жиртрест удаляясь в противоположный конец магазина.

"Что они могут привезти?" – с досадой подумал Виктор – "Финов, норвегов, венгров, англичан, болгар, японцев, испанцев, французов? Блэк, дум, хард, спид, глэм, - всё это попса! Жизни хочется, а её нет! Что творится в музыке, а? Не производят нового ничего эти музыканты блядские! Пойду - ка, я к Саше Кальку, может он чем подлечит?"

Саша Кальк был смуглым, маленьким, носатым еврейским подростком, но его страсть к тёмной стороне жизни и мрачной музыке, превращала его в глазах длинноногих прелестниц в писаного красавца. Он обладал мощными теневыми связями с рядом андерграундных коллективов сатанинского толка и в его белоснежной, респектабельной двухъярусной квартире всегда тусовались какие-то инфернальные персонажи в раскраске и сисястые тёлки с филологического факультета.

Саша открыл дверь и жестом пригласил войти. На нем был старенький, но добротный махровый халат, прикрывающий щуплое тельце – видно было, что он только проснулся.

- Ломовая вещь чувак, только вчера вечером ребята подогнали. Банда "Succub" называется и они из Перу – прикинь, да?!! Играют мясной и душный нойзово – индустриальный кор, с такими думовыми, обречёнными барабанами. Аж мурашки по коже! Ну и с идеологией у них всё в порядке. Принимать во внутрь маленькими порциями, что бы мозги не разъебало окончательно! Держи друган, но ещё раз – осторожно!

Виктор зарядил сидюк уже у дверей своей квартиры и первые же звуки заставили его замереть с ключом в руке. Звуки были объёмные, мощные и плотно сбитые. Аналогово – клавишные пассажи внушали патетику и героизм. Напряжение увеличивалось, вступили примоченные гитары и, наконец, сдавленный утробный рык вокалиста. Витька потерял сознание, и оно вернулось к нему минут семь спустя, подтянув за собой сухость во рту и тупую ноющую боль в голове. "Да-а, заебись музон выносит!" – подумал Виктор и стало немного легче. Потребляя радикальный муз - продукт каждый день и медицинскими порциями, он приучил организм реагировать менее остро и месяц спустя, мог слушать диск полностью.

Ещё месяцем позже, неожиданно скукожившийся и постаревший Саша Кальк просунул в дверь закапанную и замазанную краской и грязью матрицу "Cunnanum’оф" из Челнов. На сей раз, это был кроваво - нойзовый минимализм и так как инструкций по прослушиванию от Саши не поступало, то Виктор отделался только двухнедельной комой во второй городской клинической больнице.

На неверных ногах, Витька, зароссший и похудевший на больничных кашах – из стационара двинул прямо к Кальку. Дверь долго не открывали. Затем там кто-то шумно выдохнул, и после непродолжительного скрежета замка дверь со скрипом отварилась. За ней показался покачивающийся Саша. Он был страшен. Красные глаза и мешки под ними, побитые сединой вески, смуглость лица подменённая мышиной серостью, козлинно - клочковатая поросль на лице, рваная загаженная футболка плюс оборванные обои и закопченный потолок вокруг – завершали эту живописную картину. Саша долго подслеповато всматривался в слабого ещё Виктора, признав странно улыбнулся и, повернувшись, пошаркал в комнату. Минутой позже он передавал старому другу блестящий и новенький блинчик сидиэрки. Вытерев неожиданно возникшую кровавую юшку из носа своей несвежей футболкой, он вдруг поспешно вытолкал Витю из квартиры и с шумом захлопнул за ним тяжелую дверь.

Витя устроился поудобнее: мягкое кресло, тёплый плед, обволакивающий свет матовой лампочки, телевизор с каналом "Культура" без звука, коробка конфет "Чернослив в шоколаде", таз с горячей водой для ног и, наконец, огромный музыкальный центр "Technics" таинственно мерцающий огоньками. Было готово всё!

Он умер быстро, от разрыва сердца, а по квартире неслась непостижимая по мощи тишина. Ужасающая и всепоглощающая, блядь, тишина... Тишина...

Так, Джон Кейдж не услышал, а Вите вот удалось...

P.S. Да – да, мой дорогой читатель, история эта банальна до безобразия, но мне она близка чем - то неуловимым: не то бабушкина сказка, не то городской фольклор, не то просто трэш история... Э, к чему эти оправдания – что написано, то написано... А ведь есть ещё байки про тайнственно погибшего книжного коллекционера и книгу с чистыми страницами, про телевизор с жирной рябью и смертью больного параличем мальчика обожающего смотреть на нее и многое, многое другое... Но об этом в другой раз..., в другой два..., в другой три...