[в]арга : номер 42 | бойцовский клуб

У нас в деревне жила баба Маня, ей было 86 лет. Да-да, я говорю абсолютную правду! Её звали баба Маня, и ей абсолютно точно было ровно 86 лет, когда я пришёл к ней в гости. Нет, я не стал с ней трахаться, как могло показаться с самого начала, и даже не пытался её убить (хотя я и безмерно люблю Достоевского), впрочем, как и не пытался просить у неё самогона, который она и гонит, и сама же пьёт. Я всего лишь пришёл взять у неё сала. Хотя, признайтесь, было бы куда интереснее почитать про то, как я сначала трахнул её в задний проход, а затем, закручивая медную проволоку на её шее, всё сильнее и сильнее, избавил её высохшее тело от надоедливой, бездумной, уродливой головы. Даа, это было бы просто замечательно! Только представьте, представьте это себе! Я, без году неделя двадцатилетний человек, слушающий нойз, читающий Сартра и пишущий роман, вдруг иду к бабе Мане и трахаю её в обвисший задний проход, полный вонючего иссеня-чёрного дерьма! О да, это прекрасно! Я снимаю с неё засаленный халат, хватаю её руку и подношу её к своему члену..

Чёрт, простите, это, конечно, интересно читать, но если я продолжу, то это будет уже совсем, совсем не то, что быть должно! А самое-то, самое главное, это то, что я может быть и правда именно всё это и проделал, но я тогда положил: сделать такое, и написать об этом — может каждый, вон Ваня Иванов уже пару лет назад и впрямь трахнул одну старуху, а я решил — не скажу об этом никому и не намекну даже самому близкому другу! И вот, сегодня я не выдержал, и решил написать об этом здесь, в моём потайном уголке — в полу-дневнике, полу-романе, который — в этом я уверен решительно и абсолютно — никогда не будет не то что лежать на полке магазина, а даже и навряд-ли увидит бумагу. Впрочем, я обязательно попрошу сжечь свои рукописи (точнее, разбить ржавым молотком мой обмотанный чёрной изолентой винчестер), я конечно знаю, что я буду отнюдь не первый, кто так поступит, но… но…

ППОШЛИ ВЫ ВСЕ НАХУЙ, и я в ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ. Уох-хо-хо.

7 июль 2003