Предисловие

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

почтовый ящик

Я стоял у двери своей квартиры. Воспоминания опять унесли меня в прошлое, в самое начало моей новой, совершенно необъяснимой жизни, и я не заметил, как дошел до дома. Поставив сумку на пол, я вынул из кармана брюк ключи и отпер дверь.

— Папка, привет!

— Привет, зайка.

Она обняла меня за шею и поцеловала в колючую щеку.

— А я уже нарядила елку. А сейчас салат делаю.

— Хозяйка ты моя.

— Давай, отнесу сумки…

Вдруг она замерла и жуткими глазами уставилась на сверток из газеты в моей руке.

— Что это?

Я смутился. Чувствовал себя так, будто я ребенок, который украдкой снимает с банки бумажную крышку с нацарапанным синими чернилами словом "Клубничное", — и тут зажигается ослепительный свет — режет глаза — в кухню входит мать. Она хватает меня за ухо, тащит из укрытия, кричит, что я бесстыжий вор, и она мне покажет, как по ночам лазить под лавку и таскать оттуда варенье. Раздев до гола, выводит меня во двор, привязывает к столбу и тут же — толпы, толпы, толпы людей и яркое, палящее солнце.

Вокруг меня.

Надо мной.

А я один.

У столба.

Раздетый.

А они смотрят.

И мне некуда скрыться, некуда убежать.

Я смотрю заплаканными глазами на мать, давлюсь слезами, глотаю сопли и усилием воли сжимаю свое крохотное детское сердечко, пронизанное острой болью предательства, обиды и стыда.

— Я тебя отучу, как воровать варенье! — кричит мать.

— …Цветы, — отвечаю я. — Розы. Для… — губы неуверенно произносят. — Для мамы.

На лице дочери проступило странное удивление, которым обычно отличается лицо человека, когда он вдруг сталкивается с чем-то совершенно жутко-необъяснимым и необъяснимо-жутким. Я напрягся еще сильнее. Холодным и ровным голосом дочь медленно проговорила:

— Папа, но ведь мама давно умерла.