mongol
хуйня поперла
|
предисловие новгород быт и вехи про бедноту пастораль сапоги свадьба дочь пивовара ваня и кот татарва миниатюры хуйня поперла деревенские мощи городские скверы послесловие почтовый ящик |
Что может быть интересного в простом дне простого сельсовета? Скучные однообразные дни учета денежных средств и одинаково восьмичасовых будней. 13 августа ничем не отличалось от 2 сентября или, скажем от 7 марта. Отличие лишь в том, что в этом году этот день был пятницей, и еще из города приехал проверяющий. Звали его Железнов Егор Сидорович. Крепкий мужик, выходец из колхоза.. первый секретарь райкома. Крупный коренастый мужчина 55 лет, с мясистым носом, кустистыми по-брежневски бровями, его седые волосы были аккуратно зачесаны гребешком. Что еще сказать? Секретарь райкома во всей своей красе. Одним словом товарищ Железнов внешне вполне соответствовал своей фамилии.. солидности добавлял ему поношенный костюм, ладно сидящий по фигуре, с орденскими планками и звездой героя. Начищенные сапоги, блестели на солнце. Любимой присказкой у Железнова была странная фраза "блестят как яйца у кота". Секретарь Люба Кузнецова ходила за ним по пятам и записывала в блокнотик все его замечания. Яйца кота встречались там довольно часто. Блистали в сельсовете: унитазы, плевательницы, дверные ручки, портрет Владимира Ильича, новенький служебный ГАЗик и даже глаза Любы.. Железнов ходил по четырехэтажному зданию администрации, курил крепкие папиросы "Казбек", сорил всюду пеплом и всем говорил мягким приятным басом "товарищи, вы работайте, работайте и внимания на меня не обращайте". Словом это был совсем не гоголевский ревизор - его никто не боялся. Хотя справедливости ради нужно заметить, что его все же побаивались, ведь от его решения зависело ой как много: от премий и отпускных, до того завезут ли в этом году в школу новенькие парты и спортинвентарь. Радио на стене бухгалтерии голосом всем знакомого с детства диктора сообщило, что колхозники орловской области готовятся убирать урожай, еще оно пропищало сигналы точного времени и тут случилось странное: Павел Масягин, молодой экономист, приехавший из города два года назад, сидел как обычно за своим столом и проверял отчеты. Весь стол был завален толстенными папками, справа ютилась пластмассовая подставка с ручками, карандашами и прочими канцелярскими ластиками-скрепками, слева мигая зеленым лежал большой калькулятор. Вдруг Павла всего скрутило, он замахал руками и истошно завопил. Весь отдел повыскакивал со своих мест, люди сбежались к столу. Павел сидел на стуле, упершись руками в столешницу. Кровью налились его щеки и выпучились бешенно глаза. Масягин поджал губы, скривил ужасной маской свое лицо, в комнате воцарилась тишина, и было слышно как скрипят, стираясь в крошку зубы. Потные ручейки влаги текли по щекам, скатывались ниже, оставляя влажные следы на рубашке. Сотрудники окружили стол, слышались красноречивые советы: - Пашка, ты это.. ослабь, ослабь галстук-то, дышать поди нечем? - Павлуха! Мы с тобой! Крепись.. - Обмочился? ничего со мной тоже такое бывало! А Серега из отдела снабжения, так то вообще обделался, вонища то была.. умора какая. - Павка, коли сдюжишь, с меня пиво! - Павел Семеныч, а помнишь мы с тобой рыбалить ходили? - Масягин! Едрен-ть мужык!!! Вдруг Павел успокоился, задышал устало, кажется в глазах снова засветились искры разума. Когда гвалт слегка стих, Масягин посмотрел на них с укором и начал плевать во всех острыми осколками мата. Самой отборной бранью он не кричал, он изрыгал ее потоком прорвавшейся дамбы. Дверь в бухгалтерию, со свойственным казенным дверям скрипом, приоткрылась. И все как-то сразу интуитивно притихли. Все.. но не Масягин. Он продолжал неистовствовать и реветь белугой. На пороге стоял Железхнов. - Я тут мимо проходил, слышу возня тут какая-то. Что за шум тут у вас товарищи? - Да вот Масягина прорвало - уныло ответил кто-то - Что? Хуйня пошла? - Именно.. посреди рабочего дня.. - Нуууу.. буде.. делов-то товарищи! а ну все по местам! с кем не бывает? Хуйня, подумаешь.. И на лице Железнова заиграли желваки. октябрь-ноябрь 2004 |