mongol
музыкант
|
предисловие новгород быт и вехи про бедноту пастораль сапоги свадьба дочь пивовара ваня и кот татарва миниатюры хуйня поперла деревенские мощи городские скверы послесловие почтовый ящик |
Эх звени гармонь! Трехрядка, разгони прочь тоску, ведь гулять мне на свободе дня три максимум, потом возьмут меня с поличным менты нелюдимыяя.. Эх мамка, эх батька.. напился я пьян и пришел к вам, чтоб поведать тоскливую историю, что произошла со мной позавчера. Пошли мы с Санькой на дискотеку в летний сад, а там народу немеряно.. аж из соседних деревень понаехали. Ну мы выпили самогону, закурили по папиросе и пошли ко входу. Там главное глаза нагло выпятить, кепарик на затылок, и чуть пиджак на плечи сдвинуть. Идешь как гусак конечно, но можно нахаляву пройти. А ежели тетка на входе и вцепится, то гаркни ей посильнее в ухо, что заплатил и все чих-пых будет. Без сучка, без задоринки. Ляпа-тиба-ди-па-тяба.. Девок полный загон, все в платьицах да в сандалиях на босую ногу, аж просится наружу жеребец в штанах. Што тут делать будешь? Ну мы еще в пацанами самогону навернули и айда топтаться у сцены. Там баще, да и музыка громче. А когда в башку тебе из динамиков поется про белые розы, да белые розы, беззащитны шипы, жисть становица веселее. Отдыхаем мы, оттягиваемся. Вдруг гляжу, а со сцены спрыгивает в зал к танцующим парень, что музыку крутил и давай возле наших девок увиваться. Щегол пестрожопый, понаехали городские мудилы. И Светку за жопу хватает, та вижжит как свинья, другой ручищей Надьку за грудь тискает. Она же блин такая недотрога, на нее глянуть нельзя бежит брату своему жалобиться, а братан у нее знаешь какой? Руки как арбузы, треснет по кумполу разок и все с ног валишься, треснет другой и земля пухом тебе мил человек. Потом рраз и придурок этот обратно на сцену. Там чего-то у техники покрутил, чего-то в микрофон буркнул и снова прыг обратно и давай за девками ухлестывать. Вощем, за часа два он всю деревню нашу перемацал и даже две соседних успел. Ну мы с пацанами собрались ему навесить, чтоб не повадно было, да только же там милиция. Тут Саньку мысль пришла отличнейшая. Он умчался домой, махнул через прореху в заборе, а я остался дальше за гордоским этим наблюдать, мы его для поняток музыкантом прозвали. Действовал он так: спрыгнет у самых колонок с краю сцены и в толпу, там возле девок поошивается и с другого краю залазит - там лесенка была. Вроде и парень деловой такой, музона притащил, медляки ставил когда попросют, одет прилично как все пацаны одеваются, только джинсы на нем понятное дело новее, но ведь из города же он! Я закурил с тоски, бабы все равно все его, а тут Шурик меня свиснул. Подошел я к забору, пошептались мы. А когда музыкант снова на сцену залез мы с корешком моим вбили в землю вилы. Хорошие такие вилы, удобно ими картошку окучивать. Они главно што острые как бритвы, землю такими рыхлить одно удоволствие, и ручка метр двадцать всего. Ну мы их в землю слегка присадили поплотнее, острием наружу. Хотели попугать щегла городского, а он в темноте кассету другую врубил и прыг вниз. Так он яйцами со всего маху-то и сел. Умер сразу, вскрикнул только а уж потом бабы завизжали. Сымали его еще теплый был, скорой не дождался околел паря. А мы напились тогда, испужались мы зело. Парни ясно дело нас прикроют, да боюсь девки выдадут, ведь кто теперь дискотеки будет устраивать? 7-8 октября 2004 года |