mongol
самая первая
|
предисловие новгород быт и вехи про бедноту пастораль сапоги свадьба дочь пивовара ваня и кот татарва миниатюры хуйня поперла деревенские мощи городские скверы послесловие почтовый ящик |
Мы тогда в строй отряде работали. Все пацаны уже тогда давно с девчонками зависали, а я еще нет. В школе я был застенчивый, и девушек избегал. Хотя видел, как старшие парни ухаживали - поили девушек портвейном, угощали мороженым в кафе "Пингвин" или дарили им цветы и романтические песни под треснутую гитару. В школе конечно я делал робкие попытки ухаживать за девушкой. В конце девятого класса мне понравилась девушка Катя, которая всегда сидела на последней парте в гордом одиночестве. Я не знал как подойти к ней и долгое время просто провожал ее до дому, шел незаметно как шпионы в "17 мгновениях весны". Она казалась мне красивой и очень привлекательной. Однажды весной когда Катя не пришла на занятия, я подошел к классной руководительнице Галине Васильевне и попросил у нее телефон мой первой любви. Ведь это была первая настоящая моя любовь. Она пожала плечами, спросила зачем мне это? Я сказал, что позвоню и продиктую домашнее заданье, а заодно и поинтересуюсь ее здоровьем. Классная поглядела на меня недоверчиво, но после урока пригласила меня в учительскую там она достала тетрадку и продиктовала номер. 235807, я выучил эти цифры наизусть. Тут же, они стали жить в моем сердце, когда я трясущимися руками выводил их в своем дневнике на полях я уже был влюблен в них. Мне уже мерещилась Катя, ее глаза и скромная улыбка. Она была скорее белой вороной, чем вожаком стаи. В тот же вечер я уселся в коридоре на пол и поднял трубку. На всякий случай взял дневник, прочитал еще раз номер, зачем? ведь я его итак знал его наизусть. Мои ладони, подмышки и даже шея моментально покрылись липким потом. Я указательным пальцем крутил диск и вслушивался в треск телефонных линий. Два коротких щелчка, потом три.. Потом я нажал "сброс" утопил в корпусе красного аппарата два прозрачных "язычка".. перевел дух. Сердце бешено колотилось в груди, и готово было выпрыгнуть проломив ребра и пластинку грудины. Я сбегал на кухню, выпил стакан воды из-под крана и уселся снова на пол. Набрал эти шесть цифр и стал слушать пустоту. Я надеялся, что там будет "занято" и я смогу перезвонить попозже, но после трех длинных сигналов зуммера трубку сняли и сказали "Алло". Это была Катя, этот голос я мог слушать часами. Я поздоровался, поинтересовался ее здоровьем. Она говорила как всегда полушепотом, от которого бежали мурашки по коже. Хотелось слушать ее еще и еще. Я не представился ей тогда. Если бы она узнала кто ей звонит, я думаю она не стала бы со мной разговаривать. Кому нужны такие как я? В тот вечер мы поговорили минут 20, мне показалось, что я слушал ее часа 2. Абсолютно спонтанная речь, ничего важного и ничего волнующего она не несла. Я просто ловил кайф от общения с той, в которую был влюблен. А эффект таинства и интриги только разжигал в моем сердце страсть и опьянял мою голову почище любого спиртного. На следующий день я позвонил ей снова. И еще через день. Мы общались каждый вечер, я жил весь день, терпел колючее утро, уроки, перемены, вечера дома перед телевизором, скользкий обед в школьной столовой. Я терпел жизнь ради вечера, который проведу в телефонном общении с Катей. Мы созванивались каждый вечер до конца занятий. Потом Катя уехала к бабушке в деревню, а я переехал в другой город - моего отца перевели на завод железо-бетонных изделий. Всю дорогу я ревел в подушку и смотрел, как пролетает за окном унылый пейзаж моей страны. Бесконечные покосившиеся дома, ссохшиеся, застывшие в неуютных позах березы и полуразрушенная техника. В новом городе я пошел в новую школу. Два года школы пролетело незаметно, я без всякого труда поступил в механический институт на факультет робототехники. Это была одна из самых престижных специальностей. На втором курсе летом я решил заработать себе на мопед. Ведь это так здорово мчаться себе с ветерком. Я пошел в строй-отряд.. Чем мы занимались? Да чем попало ездили по деревням и колхозам помогали сельчанам. Красили километры заборов, выстрогали и ошкурили кубометры досок, строили навесы, бани, амбары, гаражи и сеновалы. На одном таком сеновале у меня однажды и была самая первая женщина. Я ее правда не хотел, но меня держали за руки ее подруги. Я пытался убежать, но чем сильнее я бился, тем острее впивались в кожу мне их коготки. По очереди в ту августовскую ночь меня изнасиловали пять девчушек-хохотушек. Хотя от ужаса я не запомнил ни их лиц, ни их рук и ног. Они слились для меня одну самую первую женщину. октябрь-ноябрь 2004 |