zmej_ и cliffyb
про бедноту
|
предисловие новгород быт и вехи про бедноту пастораль сапоги свадьба дочь пивовара ваня и кот татарва миниатюры хуйня поперла деревенские мощи городские скверы послесловие почтовый ящик |
сижу я это, здесь, сторожу три швабры, поставленные за кухонную дверь соседом. кактус как-то недобро пялится. а дома - жена, детишки, ножы неточены, капуста нетушена, помидоры неедены. и жопа. жопа неподмытая. то есть совсем пиздец. а вот рядом соседов старикан - олег сидорыч - развалился на печи в непотребной позе и хуем об бабку трётся. говорил я ему, дурню старому, бабка эта нежывая, ненастоящщщая, её мой племяш ищо на свадьбу своему глупому корешку из соседней деревни выточил (отдал как невесту, а с настоящщщей, жывой, в изrаиль съехал, падлюкка), а он всё трётся и трётся. будто она жена ему. спалю к чёрту обоих когда-нить, ить. дааа.. а детишки вон скачут округ - папко, папко! - кричат, мол, крабика поймали. радуются, малые, с ума сходят, бедные. галлюцынацыями страдают. да то и немудрено - уж три дня как морской капусты не жрали, нехватка йода в организме сказалась. а как же. организм-то молодой, пищи, витаминов да микро.. этих, какъево, микроэламентов трэбует для нормального развития-то. ползают по полу, скребут чёрными пальчиками.. тараканчиков одним им видимых ловят; и хрустят, хрустят тараканьими панцырьками, малыши мои родные. смотрю я на них иной раз с жаной и нарадываться не могу: в своё-то время я глупее был, тараканчиков не кушал. всё крошки хлебные в трещщщинах в полу высматривал, пока мать с отцом не принесут коры из лесу. так и сидел голодный до ночи. или вот, бывалоча, выижжали всей деревней кузнечиков ловить. семёныч свою малышню в тачку посадит - и на поля, а мы и за ним. кузнечики хрусткие, невкусные, а этот, нет-нет, да найдёт, шельма, зёрнушко.. дак с одново-то, чай, зёрнушка сыт не будешь - мы и не зовидовали особо. так, пару рёбер токмо сломали да глаз одному ево сыночку по ошыбке вышыбли. больше он умнее всех не хотел быть, потом как миленькой пешочком выходил со всеми своими и кузнечиками давился, шипкоумный, сцука. а какие болота-то у нас в прилесочке были, загляденье одно! лягушек - хоть обожрись ты! вот токмо опасно там было ходить, много нашых там пропало. встретишь раз ягодку болотную, потянешься за ней, а она на кочке растёт, а вокруг - топь. пропадёшь, отченаш прочитать не успееш, как батюшка заежжый учил. а мы на болота и без спросу ходили. да. мамка вот, правда, ругала нас, да мы ей пару жабьих глаз принесём - а она нас и прощчает. но ежли не принесёшь - берегись; вроде худая, сил нет, а кочергою орудовать умела, карга, растопит ей печку - и по голове нежданно погладит. оттово-то я и лысый, ты смотри, не стесняйся, штоты. а иногда дядя фёдор вот нам из чащчи в лесу лисьи головы приносил. мы из них мозги всей семьёй высасывали, а потом песенки пели да у костра грелись, если было что жечь. ага.. а зимой, помню, похолодает - позакутываемся в старые папкины портянки, да всё к дому, к дому жмёмся. а мамка не пускала, было, пиздуйте, говорит, к прасковье, та та ищо бабищча.. у неё, у мамки нашэй, к зиме-то всегда с головушкой плохо было. казалось ей, што мы - вовсе не мы, а черти из заброшенново колодца: она раз туда ребёночка свово выбросила грудново, потомушто голодный год вышел, знала, что и ево не прокормит, и семью в щучье тело загонит. вот с тово-то моменту и боялась, всё думала, што ребёночек к ней с чертями придёт и вниз утащчит. да, всё проклясть грозилась, да папка её по башке обухом топора стукнет легонько - а она и упадёт, он нам дверь-то и открывал. вооот, так и жыли. |