Описание осы и микродиалог написал Андрей "Zmej_" Серов в далеком 2000 году, а через пять лет я решил дописать этот рассказ. Получилась вполне утопическая история с витиеватыми вкраплениями фантастики. Последняя часть по моему мнению должна выворачивать просто наизнанку. Разухабистый майор Петров взят из жизни, это единственный не выдуманный персонаж, все остальное - плод моей фантазии. Все совпадения с реальной жизнью - мистический грустный эпос и тоскливое повествование жизненных проекций. Да, это joint, хоть я и дописывал его в стремительно-грустном одиночестве..
монгол

Пыльный автобус номер восемь довез разношерстную толпу рабочих в спальный район притихшего города Н.. В алеющем осеннем небе висело красно-желтое солнце. Мальчишки гоняли на стадионе мяч, сидели на скамейке старики, да забивали козла за столом рабочие целлюлозного комбината имени товарища Кирова. Алексей Шевцов - молодой и крепкий парень лет двадцати девяти подошел к столу, поздоровался с дядей Пашей Шевченко, с Витькой, с соседом по лестничной площадке Михаилом Владиленовичем и участковым Петром Сутягиным. Все они, смеясь и отпуская сальные шуточки в адрес друг друга, лупили костяшками по выщербленному столу. Таких столов полно в каждом дворе. Обязательно на крышке будет вырезано ножичком "Санька - дурак" или вечное "Дима К. + Оля Р = Любовь". За таким столом играют в шахматы пенсионеры, забивают "козла" рабочие после смены, или играют в карты пижоны в кепках и клетчатых штанах. Алеша посмотрел, как играют, потирая руки, игроки и ему тоже захотелось сыграть партию-другую. Но лишних денег не было, а играть на интерес не хотелось. Он поторопился домой, пока игра не затянула в свои цепкие лапы очередную жертву. Едва он позвонил в дверь, как послышались голоса жены и сына. Дверь открыл семилетний Вовка, рыжий чубчик и смешные, улыбающиеся глаза встретили отца, сын тут же схватил отца за руку и потащил в комнату.

Возле письменного стола сидела Наталья. На полу лежал школьный портфель, разложены на столе тетрадки, перьевые ручки, карандаши-ластики, треугольная линейка и прочие нехитрые школьные принадлежности. Вова впервые в своей жизни собирал портфель и готовился к своему первому дню в школе. За лето он подрос и выглядел уже настоящим школьником-первоклашкой. Как быстро бежит неуловимое время, кажется, еще вчера у него прорезался первый зуб, он, неуверенно раскинув руки, сделал первый шаг. И вот Владимир Алексеевич уже совсем взрослый, выпятив нижнюю губу от усердия, складывает тетрадки в ранец.

Сентябрь вступил в свои права, и солнце уже почти закатилось за горизонт. Шевцовы уложили сына спать, и Наташа потащила Алексея на кухню. Пока она вела его за руку по коридору, умудрилась нежно сжать его пальцы и осторожно поцеловать в небритую щеку.

Щелкнул выключатель в прихожей, загорелось электрическое солнышко в 60 Ватт. Скрипнула дверь в ванную, забила мощной струей вода из крана. Алеша фыркал как морж и тщательно мыл руки, уши, прочистил нос и хорошенько откашлялся. Со вкусом зевнул, и снова щелкнул выключатель на стене. Солнце погасло, уснула маленькая вселенная.

На кухонном столе дымилась тарелка с борщом. Аппетитный огненно-красный бульон с медальонами золотистого жира разлился по недорогому фарфору из чешского сервиза. Кроме супа на столе уместилась солонка, перечница, баночка с горчицей, разливная сметана в 750-граммовой банке и деревянная разделочная доска с двумя кусками ржаного хлеба.

После сытного борща были макароны с гуляшем и чай с абрикосовым повидлом. Наташа все это время крутилась вокруг Алексея: то смахнет крошки со стола, то игриво подмигнет. Она была сегодня какая-то тожественная и немного загадочная. Алексей поел, сытно рыгнул и виновато извинился. Наташа вымыла всю посуду, Шевцов все это время стоял у окна, просматривая газету "Труд"

После такого сытного ужина не грех и покурить! Алексей быстренько заскочил в туалет, достал из кармана брюк бумажный пакетик, пачку папирос. Все это аккуратно разложил на сливном бачке, затем повернулся к двери, и быстренько закрыл дверь на шпингалет. Перевел дыхание и выбил табак в горловину унитаз, затем раскрыл пакетик, понюхал содержимое. Улыбнулся и зачем-то хищно слизнул одно зернышко. Раскусил, и крякнув: "Эк хороша, чертовка афганская!" принялся забивать гильзу анашой. Раз, два, три и вот гильза уже плотно забита и поросячий хвостик папиросной бумаги лихо скручен. На все приготовления ушло не более двух минут. Алексей вытер вспотевшие ладони о рубашку, дернул за белую ручку, и вода с шумом рванула вниз, унося с собой ржаво-коричневый табак. Шевцов аккуратно положил набитую папиросу в пачку "Беломора" и открыл дверь. Вернулся на кухню и подошел к холодильнику.

Через пару минут в обычной городской квартире хлопнула дверь и Алексей, комкая в руках полиэтиленовый пакет, нырнул в лифт.

Шевцов вернулся через сорок пять минут. Осторожно, чтобы не разбудить сына открыл дверь, и зашел в квартиру. Дома было тепло и пахло уютом. Привычным движением повесил ключи на крючок возле зеркала, и, не расшнуровываясь, снял быстренько кеды. Затем пробрался на цыпочках в кухню и положил в хлебницу батон с изюмом и полбуханки белого. Выпил два стакана воды из под крана и повернулся к выходу. На пороге стояла жена. Наташа была в голубом ситцевом халатике и сердито смотрела на Алексея.

Алексей прошел в ванную. Полюбовался своим отражением в зеркале: "Как же она зрачки то не заметила? Ведь по пять копеек каждые, а ну ладно, ничего! Пронесло на этот раз и ладно, подумаешь, тоже мне.. глаза у меня блестят, может это от усталости, может это у меня песок в глазах. Да, помахай-ка лопатой-то по 12 часов. Попаши-ка с моё, посмотрел бы я какие глаза у тебя были. А так конечно можно сколько угодно обижаться, часа не прошло, как я уже дома очутился, а она уже вся переживает будто. Спала бы уж давно себе". Вскоре беседа с несуществующим собеседником сошла на нет. Алексей вымыл руки, шею и лицо с душистым земляничным мылом, вычистил зубы и вытерся вафельным полотенцем. Ужасно хотелось есть, а половинка наспех сжеванной буханки ровным счетом ничего не дала.

Шевцов пробрался в комнату, снял с себя брюки и повесил их на стул, туда же отправилась рубашка и майка, легли бесформенной кучей возле ножки кровати носки. Он шустро нырнул по одеяло - стоять на ногах, не было ни каких сил. Выкуренная трава давала о себе знать. Жена тут же обвила его шею руками и спешно поцеловала в щеку. Они долго обнимались в окно светила луна, и, кажется, что время для Алексея остановилось, а для Натальи оно просто перестало существовать.

Воронцова ко мне срочно! - прокричал в трубку майор Петров, и пепел его сигареты рассыпался по безукоризненным стрелкам армейских брюк.

Олегу Николаевичу Петрову на прошлой неделе исполнилось сорок три, до пенсии оставалось всего ничего - каких-то два года, и ой как хотелось оставшиеся годы просидеть в теплом кресле начальника отдела "Разработки и Эксплуатации". Работать сегодня, конечно же не хотелось, хотелось выпить мать его пивка, послушать Саню Розенбаума или посмотреть комедию со Спартаком Мишулиным. Так вот, по оперативной сводке из блока М-50 сбежала лаборантка и унесла с собой какие-то опытные образцы новой разработки. Разумеется, это было настоящее ЧП, по степени риска образцы из блока "М" по шкале из 25 баллов оценивались в 20. Но хотелось бы узнать предполагаемого врага в лицо.

Через пару минут заведующий блоком "М" лейтенант Воронцов буквально влетел в кабинет Петрова, чуть не врезавшись в стол, галстук съехал в сторону, волосы слегка взъерошены. Минут десять Петров, словно не замечал его, стучал по клавишам компьютера и чего-то шептал себе под нос, шлепая губами. Солнце заставило блестеть его глубокие залысины, словно их натерли воском или мастикой. Наконец Олег Николаевич заметил запыхавшегося лейтенанта и медленно поднял на него свои глаза.

В кабинете повисла тишина. Шторы колыхались от ветерка, вентилятор гонял по комнате сизый сигаретный дымок. Тишина повисла такая, что не то что муха - пылинка упадет и оглохнуть можно. И эту багровую тишину с молниями в воздухе разорвал треск одного из телефонных аппаратов. Телефон успел позвонить, раз пять пока рука Петрова не сняла трубку, и он не спросил своим хриплым голосом "Алле".

Пока Олег Николаевич разговаривал по телефону, Воронцов несколько расслабился и принял более вальяжную позу. Он рассматривал стены кабинета. Над столом Петрова висел портрет генералиссимуса Жукова. А в целом кабинет поражал аскетичностью. Ничего лишнего и ненужного. Кабинет вообще походил на своего хозяина был длинен и узок, то есть отличался излишней "худощавостью". У окна стоял массивный стол, на нем ровным счетом ничего не было кроме огромного двадцати трех дюймового монитора, черной клавиатуры и оптической мышки. Было много телефонных аппаратов - шесть или около того. Толстые змеи коммутации спускались к ножке стола и исчезали где-то под ковролином.

Воронцов наконец-то раскрыл пухлую папку, долго искал среди бумаг нужный листок. Хорошенько откашлявшись, начал неторопливо читать.

Воронцов шумно захлопнул папку. Развернулся на 180 градусов, щелкнул каблуками и со словами "здравия желаю" покинул кабинет майора Петрова.

Олег Николаевич сидел в своем кресле мрачнее тучи. Раскладывать пасьянс уже не хотелось. Он запер дверь в кабинет на ключ, подошел к сейфу. Набрал нужную комбинацию из восьми цифр и отпер чугунную дверцу. Из недр сейфа он извлек армейскую фляжку, обтянутую камуфляжной тканью и нож. Из холодильника на свет появился лимон. Майор ополоснул желтый ноздреватый фрукт из крана и ловко нарезал на дольки. Затем достал из нижнего ящика стола приземистый стакан с толстым дном. Отвинтил крышку, и золотистая жидкость с приятным терпким запахом полилась в стакан - вот он наполнился на четверть, вот и на половину. Петров залпом выпил коньяк, хищно зажевал лимоном и уставился в потолок. Как говорится, между первой и второй промежуток небольшой. Вторая порция пятизвездочного коньяка обожгла пищевод, второй, а за ним и третий ломтик лимона приятно брызнул соком на язык.

Когда во фляжке оставалось грамм пятьдесят, а лимон уже давно закончился, Олег Николаевич достал табельный пистолет, щелкнул затвором, снял с предохранителя. Он мысленно попрощался с женой Валентиной, сыном Егором и двумя внучками Олечкой и Танюшкой. Выстрел прогремел на весь этаж, когда вентилятор разогнал пороховой дым, через дырку в черепе стало видно стол и кусочек пола. Стены и даже потолок были забрызганы мозговым веществом, кровью и костной крошкой. Левый глаз вытек как-то сам по себе. Ему словно было тесно в тощем черепе майора.

Мальчик в сандалиях и шортиках прыгал вокруг пожилой женщины лет пятидесяти. Они только что сошли с трамвая и направлялись к автобусной остановке. Их дорога проходила через небольшой рынок. Стояли тесными рядами продавцы цветов, неуклюже, словно единственный зуб во рту, смотрелся стеклянный киоск, торгующий газетами и журналами. Мясо, колбаса, картошка и сахар. Все это мало интересовало мальчика. Но когда они подошли к прилавку с дынями, даже этот серьезный малыш закапризничал. Огромные, словно раскормленные поросята, лежали они по обе стороны от весов.

Улыбающийся от уха до уха продавец поиграл мускулами, выбирая саму сладкую дыню. Затем ловко воткнул нож, и она развалилась с хрустом напополам. В воздухе сразу запахло чем-то сладким и от этого восточным. Половинку дыни бережно положили в корзину и накрыли газетой. Но она оказалась такой огромной, что кусочек ее все равно торчал наружу. Тонкая золотистая кожура, плотные ряды семечек. Бабушка и внук шли к остановке, а прохожие улыбались им вслед.

На автобусной остановке как всегда было много огородников. Кто с саженцами, кто с рюкзаками, все спешили использовать последние теплые деньки, чтоб выбраться за город, потратить еще один день своей жизни на кропотливое возделывание четырех соток. Рейсовый автобус номер 120 подошел через десять минут.

Толик пулей вскочил в дверь и занял место. Бабушка вскоре поднялась и с оханьем поставила корзину на пол. Села, а затем водрузила ароматно пахнущую плетенку к себе на колени.

За окном автобуса мелькал город, вот он уже стал заканчиваться, машин на дороге стало чуть больше. Мальчику так хотелось вцепиться зубами в сочную мякоть, что он некоторое время потихоньку постанывал от удовольствия. Вот уже и город позади. Все меньше леса за окнами и все больше аккуратных массивов с яблонями и вишнями. Вдруг на дыню села оса. Полосатое брюшко, пронзительно гудящие крылья. Она прикоснулась хоботком к сладкому сиропу пробежалась от одного края дыни до другого. Толик решил прогнать нахлебника и стал отталкивать осу рукой. Но толи он был не аккуратен, толи оса была нервной, в следующую секунду мальчик закричал. Оса вдруг извернулась и ужалила его, палец моментально раздулся. Все пассажиры стали сразу же внимательными, и закрутили головами. Посыпались советы по извлечению жала. Кто-то рекомендовал смазать опухоль вьетнамским бальзамом "Звездочка", мужчина в соломенной шляпе предлагал обработать ранку тройным одеколоном. Даже кондуктор с сумкой на шее поделилась историей о том, что ее мужа уже трижды в этом году осы кусали и ничего. Протер он укусы водкой и на следующий день - как рукой сняло. В итоге всем автобусом решили, что этот год просто урожайный на ос. Они без причины атаковали людей и в транспорте и на улице.

Когда бабушка и внук подошли к бревенчатому домику, опухоль слегка спала, и из места укуса торчал черный пенек осиного жала. Бабушка ключом отперла дверь, и появилась вскоре с иголкой. Мальчик заплакал, ему было неприятно от одной мысли, что и без того больной палец, сейчас начнут ковырять иголкой. Когда нехитрая операция была позади, а жало было извлечено и завернуто на память в бумажку, Толик и бабушка сели на крыльце пить ароматный чай из смородинового листа и кушать дыню. Ах, какой она была вкусной. Даже мед был не таким сладким, как эта южная казахская красавица.

Две недели длилось служебное расследование по факту самоубийства майора Петрова. В том, что Олег Николаевич убил себя сам никто и не сомневался. Поговаривали, что психика у него была неустойчивая, и что за воротник он любил заложить, уединившись в своем кабинете. То, что на его место назначили лейтенанта Воронцова, для всех стало неожиданностью. Справедливости ради стоит заметить, что многие вздохнули с облегчением, скверный характер старого майора порядком всем поднадоел, так же как и его вечный солдатский юмор по любому поводу. Своими нравоучениями он мог довести любого, даже самого спокойного подчиненного до белого каления. О его способностях говорит часами, на любую тему, ходили легенды.

Рабочий день уже подходил к концу. В кабинете нового начальника отдела "Разработки и Эксплуатации" дым стоял коромыслом. Вентиляция явно не справлялась. Стол был уставлен бутылками с водкой, нехитрой закуской вроде "зимнего" салата, отварного языка, копченой колбасы и бутербродов с красной и черной икрой. Водка лилась рекой, и вскоре ее закусывали уже просто хлебом, макая луковицы в соль. Слышались тосты и поздравления, пожелания и дружеские напутствия.

Наконец изрядно подвыпивший, теперь уже старший, лейтенант Воронцов поднялся, и, постучав ручкой о пустую водочную бутылку, потребовал слова. Все сотрудники притихли.

В зале послышались робкие голоса: - Хотим!
- Рассказывай!
- Давай Воронцов, говори.
- Ну и хитер, ты братец, самое сладкое значит, напоследок оставил

Воронцов осушил стакан, закусил колбасным хвостиком и выплюнул веревочку на стол. Затем жестом пригласил всех сесть. Компания изрядно подвыпивших сослуживцев шумно стала рассаживаться кто куда. Стульев всем не хватило, пришлось брать из приемной и из кабинета напротив. Все равно никто не возражал. Немного помявшись лейтенант Воронцов начал говорить.

Товарищи, когда мне было шесть лет, мы с моим братом Лехой залезли в чужой сад. Там были яблоки, груши и много вишен. Нам, знаете ли, хотелось ужасно яблок в тот вечер. Сумерки, я отлично помню тот день. Мой двенадцатилетний брат и я, значит, мы полезли через забор. Лешка меня подсадил, а затем и сам перелез. Забор там был так себе, метр шестьдесят или около того. За забором оказался небольшой домишко и яблони, яблони. Мы набрали наволочку самых спелых, самых краснощеких яблок. Хотели, уж было пойти с добычей домой, как услышали грубый мужской окрик. Нас с братом поймали, что называется с поличным. Мужчина схватил нас за шиворот и поволок в дощатый домик. Мы были сильно испуганы и тащили наволочку с яблоками за собой. Мы думали, что вернем сворованное хозяину сада, и все обойдется. Черт побери, мы были такими наивными.

Воронцов слегка всхлипнул. Кто-то тут же налил ему стакан мутной воды из графина, но затем протянули еще и водку с ломтиком языка. Лейтенант выпил, закусил и вытер слезу краешком рукава. В кабинете повисла могильная тишина. Все ждали продолжения этой интригующей истории родом им детства.

Крупный мужик с сильными руками спортсмена бросил нас на пол. Он стал кричать на нас, орать. Он ругался матом, я с тех самых пор не употребляю в разговоре матерщину, я тогда ее столько услышал, что желание повторять эти скверные слова у меня пропало. Мы извинялись, просили прощения, но он нас не слышал. Мужчина усадил меня на стул, пристегнул наручниками к ножке стола, а брату приказал раздеться. Этот человек был высокого роста, но ужасно худой. Зато, какие были у него руки! Сильные, словно отлитые из стали, с жилистыми пальцами и мощными бицепсами. Яблоки он высыпал в корзину и поставил ее передо мной. Затем он сказал, что будет трахать моего брата до тех пор, пока я не съем все яблоки. И тут же он начал снимать с себя штаны. Я впервые в жизни увидел мужской член в состоянии эрекции, он показался мне огромным. С фиолетовой крупной головкой и волосатым мешочком снизу. Мой брат стал изворачиваться, но цепкие пальцы тут же схватили его за горло. "Придушу сученок" - прохрипел мужчина и Алексей сразу как-то поник и обмяк. Мужчина нагнул его, послюнил, как следует, свой половой орган и стал прижиматься к моему брату. Глаза Алексея просили о помощи, его рот был искривлен и руками он крепко обхватил себя за ноги. Мужчина начал кряхтеть и тут мой брат стал стонать. Из глаз брызнули слезы, а я все никак не мог поверить своим глазам. Вскоре Алеша прошептал мне: "Ну что же ты, умоляю тебя, ешь же скорее эти чертовы яблоки". И я принялся грызть их изо всех сил. Я спешил, кусочки кожуры больно царапали десны. Мужчина все это время улыбался, обнажая белые ровные зубы, мой брат беззвучно плакал, а я слышал, как ударяются бедра мужчины о попу моего брата. Когда мой желудок наполнился до отказа, я сказал, что больше не смогу съесть ни единого яблока. В корзине оставалось еще штук десять. Мужчина принялся трахать моего брата с удвоенной силой, Алеша стал выть и прокусил себе губу. Кровь потекла по его подбородку, она смешивалась со слезами и стекала по шее и по животу. Тут мужчина затрясся еще сильнее, его лицо побагровело и в следующую минуту от вынул свой красный член и, охая, кончил брату на спину. Затем он задорно посмотрел на меня и спросил: "Ну как? Наелся яблочек? Прочистим теперь и твою попку!". Мой брат принялся упрашивать его не трогать меня. Он сказал, что сделает все, что угодно. Едва услышав эти слова, мужчина заулыбался и поставил Алешу на колени. Как же я хотел, что бы всего этого не было. Я столько раз в ночных кошмарах просыпался в поту, и видел снова и снова как исчезает член этого мужчины во рту моего старшего брата. Пару раз мужчина корчился и говорил "Соси аккуратно, не то я тебе все зубы выбью!". Наконец измученных и несчастных нас отпустили нас на все четыре стороны. Мужик сказал, что теперь мой брал "пидар", а я "лошок - сожрал яблок мешок". Предупредил, что если мы скажем взрослым, то он всем скажет что мы "пидары".

Мой брат вырос, женился на хорошей девушке, у него даже есть сын. Алексей работает на городском кладбище и мечтает в один прекрасный день закопать в землю проклятого майора Петрова. Да, тот мужчина с сильными руками и большим членом, худощавый и высокий спортсмен был Олегом Николаевичем Петровым. Это благодаря ему, я до сих пор не люблю яблоки, а мой брат две недели ходил в туалет и срал кровью.

В кабинете воцарилась тишина, лица всех присутствующих были тревожными или грустными, кто-то спал на стуле, свесив голову на бок. Кто-то курил, стряхивая пепел в ладонь. Слышно было как капает из кран вода.

Да, товарищи, на самом деле моя фамилия Шевцов, это я взял фамилию матери, а то мало ли чего, вдруг этот подлец стал бы изучать мое личное дело, или как-то бы всплыло имя моего брата. Город у нас маленький, сами знаете.

Как только он покинул кабинет, все сразу же оживились. Шумно стали курить и допивать остатки водки. Понеслась по комнате неторопливая мужская беседа.

С этим аргументом все согласились, чокнулись, у кого чем было, и шумно закусили.

В эту самую секунду дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял побледневший Воронцов с банкой из под кофе в руках. Он был бледен как смерть и сказал одну лишь фразу, но она отрезвила всех...

2005 август-сентябрь