Пиво льется рекой,
     Был я горлом сухой,
     А теперь я валяюсь пьяный,
     И сухи лишь мои стаканы.

Пиво, алкоголь, это единственный наркотик в котором я не чаял души. А выбор был у меня широк, учитывая искусность в создании психотропных средств местными. Жизнь в деревне тяжела, скудные урожаи, набеги кочевников, частые болезни заставляли их сбегать в грезы и галлюцинации. Я же не болел и не работал, а голод мой старый спутник, поэтому я банально напивался. Мне наливают столько сколько я прошу, я ведь им много принес, отдал половину своей аптечки, духовой пистолет (надо полагать что через две три недели они смогут их делать), к тому же я частенько помогаю отбиться от кочевников. Я валялся на матраце под открытым небом. Тут уже давно не смеялись над бездомными, когда мы спали в дождь и снег, и стужу на земле. У меня мало радостей, и пиво одно из них.

Неожиданно я вспомнил про сожженные мотоциклы, это же железо! Поднялся и шатающейся походкой поплелся к Капитану. Он обещал выслать разведчиков, договорились о том что 10% - мои и я показал ему на карте где оставил лежать это небольшое богатство. После потери половины турелей для деревни это был просто подарок судьбы. "Они утопят меня в пиве"... весело подумалось мне, и я пошел обратно лежать на своём матраце и пить пиво.

Девчушки Божьего заступа игриво поглядывали на меня, но мне всё равно. Я спрашивал у Железной Башки, который торгует самопальным пивом, он говорит, что все пять бездомных которых он видел за свою не короткую жизнь весьма прохладно относились к противоположному полу. Зато были весьма не дураки выпить.

Я лежал и слушал шум, доносящиеся из забегаловки Железной Башки. Какие-то чудаки перед входом драку, но хозяин, грузный и мощный мужчина, хлопнул их друг о друга лбами и ласково усадил бесчувственные тела в серую пыль, прислонив спинами к стене своего заведения. Драки редкое явление и их быстро пресекают. Кто-то покрыл меня своей тенью, я уже повернулся, чтобы обрушить свой гнев на нечестивца, но, увидев лысого тощего старца, только открыл рот от удивления. Это был тоже бездомный.

- Ты Лысый Йохо?

- Старик, тут нас всего двое лысых на всю округу.

- Я как мотоцикл увидел, сразу подумал, что тут бездомный есть, мне тебя назвали. Ничего что я тут рядом постелю? Место уж больно удобное.

- Конечно. Пиво будешь?

- Не откажусь, - сказал бездомный, и, крякнув, присел рядом.

Я впервые в жизни видел другого бездомного, и, честно говоря, растерялся. Некоторое время мы пили молча. Пиво было чуть теплым, а я уже изрядно пьяным.

- А... старик, ты откуда идёшь?

- Я с юга иду, в последнее время около Острова обитал.

- С Острова? Ходят слухи...

- Да, Острова больше нет. От него осталось десять мужчин и много вдов и сирот. Они перешли на северо-запад, через каньон в поселок Черчек. Не люблю я этих горцев... и выпить у них нечего.

- Они, правда, на дом напали?

- Правда, да не вся. За пол года набеги кочевников унесли больше жизней, чем за 3 года до этого, у них появилось оружие.

- Неужто из домов?

- Говорят разведчики видели кочевников с домовитыми.

- Не может быть!

- Я знал тех разведчиков - они зря говорить не станут.

Старик замолчал, достал из заплечного мешочка трубку, плотно набил и со смаком затянулся. Он выдохнул сладковатый дым. Специфический запах сушеного мха с северной оконечности черного болота, оттуда я себя помню, там была моя первая деревня Варгумор, старик видать много путешествовал. Оттуда до Острова, не один и не два месяца пешком идти. Тем временем бездомный прервал мои размышления и продолжил...

- Они руками на тележках тащили орудия под покровом ночи. Но ведь домовитым плевать с их приборами из дома. Пальнули несколько раз. И представляешь - ничего! Как будто и не стреляли.

- Потом домовитые напали?

- Кочевники, со всех сторон. Не многим удалось уйти, совсем не многим. На следующий день под утро опять напали кочевники. Вот и ушли все. Жалко, мне нравилось жить в Острове.

Старик снова затянулся...

- Меня Сябом звать.

- Сяб, а ты сам в том доме был?

- Я во многих домах был, я старый.. человек.

- А ты помнишь, что там в доме?

Старец сделался серьезным...

- Почти ничего, крови вроде проливал много, девки какие-то. Больше ничего.

- Я тоже...тоже... ты видел других?

- Видел, они тоже не помнят. Я думаю, что мы делаем что-то совсем уж страшное, и что бы продолжать и не сходить с ума, мы отказываемся это помнить. Ты сколько без дома жить можешь?

- Где-то месяц.

- Я тоже раньше каждый месяц в дом ходил, теперь всего несколько раз в год. Я очень старый, очень. Встречал бездомных, когда их ещё называли просто дикими. Всех спрашивал... Выходит, чем больше прожил, тем меньше дома тебя зовут.