Костры в степи горят,
     И гиканье и вой,
     Людей нестройный ряд
     Пополним мы с тобой.

В клубах наркотического дыма из трубки старого бездомного продолжался наш разговор до самой ночи, и продолжился бы и дальше, если бы не сигнальный вой с постов охраны, Юг-опасность. Всего две недели прошло с последнего набега кочевников, очень жестокого набега, и вот опять. Старик поспешно потушил трубку и спрятал её в свой мешок, а я просто достал свой автомат, проверил количество патронов и предохранитель. Дед, порывшись дальше в мешке, достал оттуда чемоданчик, в котором хранилось его снайперская автоматическая винтовка, и поспешил на заставу. Мне сверху делать нечего, без приборов ночного виденья тяжело попасть из автомата даже ползуну в зад в такой кромешной тьме.

Все люди способные держать оружие - взяли его, идут кочевники. Такие же дикие как оседланные ими камулы, лишенные душ и сострадания. Конечно же, они нападали со стороны разрушенных турелей, заговорила винтовка моего лысого старца, раздались крики боли, видать она была снабжена устройством инфразрения и отличным стрелком. Они уже были рядом, и земля дрожала от ударов лап камулов. Я передернул затвор, и многие задрожали в возбуждении от предстоящей схватки. За ними были их жены и дети, а перед ними враги людей, с вытянутыми крысиными лицами с жиденькими усами и узкими глазенками, которые вечно подгоняемые голодом искали пищу. С их стороны раздались выстрелы, Капитан говорил, что у них появилось оружие, и вот кто-то рядом уже упал и корчился от боли, проливая кровь на землю. Мы были освещены и были как на ладони и даже не видели никого ослепленные собственным светом.

Тут я всего лишь мишень, и я побежал к своему мотоциклу. Выехал через западные ворота, рядом выпустила ослепительный фиолетовый шар одна из уцелевших турелей. Он с кем-то столкнулся и много кратно расширился в один миг, озарив обреченных, попавших в его пределы, и тех, что в ужасе отшатнулись от него, ломая лапы своих животных. Такие вспышки были редки. Чаще шары улетали за горизонт степи чтобы там впустую раскрыть свои смертельные объятья.

Я успел наспех примотать автомат к рулю и теперь несся, сея смерть камулам и их всадникам, рискуя попасть под огонь защитников Божьего Заступа. Я убил шестерых и сколько-то ранил, прежде чем сменил первый рожок, осталось всего полтора, а налетевшему стаду - конца края невидно, я пользовался тем же преимуществом что и степняки - тьмой, они стреляли по мне и кажется, убили ещё троих своих. Рядом расхлопнулся ещё один энергетический шар, на секунду ослепив меня. Я чуть не врезался в проносящегося всадника, старик, спасибо, я знаю, чей выстрел навечно его успокоил. В остаточном свечении после выстрела я приметил саблю и, чуть притормозив, подхватил её на ходу. Одичав, защищая своё временное пристанище, я совершенно озверел и стрелял и рубил, до боли в руках, до последнего патрона.

Раздался взрыв, кочевники таки прорвали заграждения, их оставалось не так уж много, но и не так уж и мало для поредевших рядов осажденных. Я устремился за ними к Южным воротам. Кочевники спрыгивали на людей со своими короткими саблями и ножами. Началась поножовщина, а я с ножами большой мастер, подобранная сабля застряла в широкой зубастой пасти камула, а нож пересёк горло всадника. Продолжая движение, лезвие ненадолго заглянуло под подбородок ещё одному мордатому кочевнику. Всё смешалось в крови и криках, я почувствовал тяжелое дыхание дома, и оцепенел как перед проникновением, это едва не стоило мне жизни. Чей-то приклад отбил руку с занесенной надо мной саблей, я откатился в сторону и сильно ударился головой о балку заграждения. В голове помутнело, меня кто-то подхватил, и я окончательно потерял сознание.