Я из кожи своей вылажу,
     На убийство способный, на кражу,
     Поглотить что хочу - не знаю,
     Но хожу и хожу по краю.

Сил нет терпеть эту боль в каждой частичке тела. Всё внутри переворачивается, транквилизаторы не спасают, анальгетики тоже. В голове шумит. Надо срочно найти дом, мне просто необходимо найти дом. Почему я никогда не готовлюсь заранее? Всё тяну до последнего, всё надеюсь, что последний дом уже позади, уже. Достало бы сил до ночи дотерпеть. Днём не проберешься даже в домовины, не говоря уже про сам дом. Часа в 3 ночи. "Терпи!"... приказал я себе. А что мне собственно остается делать? Облака медленно тянулись по небу, низкие, черные, как всегда. Наблюдал за солнцем, пока оно не скрылось за горизонтом, мучая меня своей неторопливостью. Ждал появления первых звёзд. Ждал. В домовинах включили свет, в доме, наверное, тоже, но в домах никогда не бывает окон. Барельефы на изящных стенах дома зашевелились подсвеченные. В них оживали ящеры и девушки, атлеты, мифические рогатые чудовища, прекрасные цветы и узоры. Кто же их создавал? Пока смотришь на них, даже про боль забываешь ненадолго. Но вот всё, уже пора.

Я медленно начал ползти в сторону домовины, я приметил, где стоит часовой, я старался держаться его мертвой зоны. Домовитые хоть и сытые, и снаряженные, а какие-то бестолковые, ущербные. Но и к лучшему, а то как бы я пробирался в дом? Начинал разыгрываться азарт, без азарта нипочем не выйдет, хоть неделю лежи, и дожидайся азарта, а то быть тебе на бревнах прибитым. Ну, вот добрался до стены и залез на крышу домовины, ногу поцарапал, броню то снять пришлось - тяжелая больно, не поползаешь с ней, только шлем надел. Ещё днём заприметил я под самой крышей оконце, туда и пробираюсь сейчас по барельефам, вблизи они просто странный камень. Потихоньку ползу вверх, из приспособлений только руки, ну да не в первый раз.

Окно слишком маленькое, так не пролезть. Я потихоньку закинул внутрь автомат, каску, и молился о том, чтобы меня не заметили снизу. Отличная мишень, подсвеченная, если конечно хоть один из них догадается посмотреть вверх. Ободрал обе руки и ссадил скулу, когда падал на чердак. Чердак был покрыт пластиком, нащупал автомат и каску, осталось как-то пробраться внутрь. В доме уже, наверное, предупреждены о моём присутствии, дома завсегда сигнализацией оборудованы. Вообще в домах чувствуется дух технологий, но у меня нюх на входы. И вот, кажется, я нащупал его, не вход, люк. Одна короткая очередь - и я внутри. Теперь ко мне вернулась память о том, какие дома внутри. Сверху - что-то типа архивов, ниже - комнаты совещаний, ещё ниже, почти у самой земли жилые помещения, всего два этажа, но есть ещё и подземные лаборатории, ясли и фабрика. Дома только снаружи бывают разные. Начало жечь кожу, особенно на губах и в носу - дезинфекция. Меня пытаются дезинфицировать как какого-нибудь микроба, я рассмеялся. Ненавижу этих высоколобых умников, заперлись от мира, дышат дрянью, и полагают себя в безопасности, со злостью сплюнул на безупречно чистый пол. Я начинал звереть, разбивал стекла, сбрасывал с полок прозрачные мнемо-пластины. Хранилища знаний, запертые, разрозненные, по всей земле раскиданные.

Я спускался всё ниже и ниже, крыша над головой против обыкновенного не лишала сил, но предавала их, и ярость, и жестокость. Комнаты совещания также были пусты. Там был включен свет, а в главной зале был смотровой центр с мониторами. Впрочем, из них сейчас было включено всего три. Один показывал коридор, ведущий к спальным комнатам, второй - закуток перед выходом в домовину с зарешеченной комнатой, там сидел кто-то на лавке, отсюда не поймешь. Может, на обратном пути заберу. Третий монитор показывал подземную фабрику-инкубатор. Кроме этого, в камере, никого не было видно. Что ж. Тем лучше, сигнализация точно уже сработала, и они, наверное затаились где-то в засаде. Эта мысль взбудоражила меня, и я бесшабашно понесся на встречу с опасностью.

Двери в жилой блок со вздохом раскрылись передо мной, никого, и начал обходить комнаты. Ух-х, и ещё одна дверь открылась передо мной, снова пустая комната, и куда они все подевались? Опять большая пустая кровать, шкафчик, несколько тумб стулья и ни души. Оставалось всего две двери. У-ух, и на автомат обрушился с боку стул, я его выронил, быстро достал нож и ткнул им в темноту комнаты, увернувшись от второго стула. Легкий вскрик, в темноте видать кто-то был, и я уже подобрал автомат. Странно, что они не прошили меня очередью из своего какого-нибудь диковинного оружия. Или не вогнали ядовитый дротик. Или ещё что-нибудь... Я выстрелил в сторону, с которой появился второй табурет. Думаю, что попал и убил. Неожиданно включился свет. В комнате было всего трое мужчин и пять женщин, одного я, как и предполагал - убил, он бился в агонии. Другой был ранен, я достал его ножом.

Время словно замерло, и я смотрел и смотрел на них, как, наверное, в каждом доме. Население дома... они высокие, довольно худые, с тонкими цепкими пальцами, и какими-то несуразно выпяченными лбами, все обнажены, все без волос. Как и я. Я Лысый Йохо. Их женщины меня боятся, и это меня возбуждает. Их мужчины меня презирают, и я ненавижу их за это, самой отчаянной ненавистью. Я застрелил раненого, отбросил автомат в сторону и с ножом пошел на оставшегося мужчину, он выглядел старше первых двух, но это не имело значения. Преисполненный внутреннего достоинства он бросил прощальный взгляд своим женам-сестрам и сел на стул. Меня трясло и щипало язык и глаза. Связал его, перебил позвоночник, разрезал живот, вынул печень и начал жрать. Вся спальня была залита кровью.

Осталось последнее дело, и можно будет идти. Одну за другой я наполним их своим семенем. Никакие другие женщины с ними не сравнятся, и никто больше не сможет доставить мне удовольствие или родить детей. Сейчас я знал это. И знал, откуда кошмары. Они лишь отражение того, что я никак не мог вспомнить, и кто бы не ставил во мне такие преграды, кровь не могла не просочиться в меня. Ни одна из этих женщин-девочек с огромными глазами не решилась поднять мой автомат, сбежать или сопротивляться.