Лучше быть глухой

     С памятью голой,

     И каждый раз жить с чистого листа,

     Чем помнить тварь, которою ты стал.

Я очнулся как всегда в маленьком закутке перед дверью отделяющую меня от домовитых. Тут же была зарешеченная комната, в ней взахлеб плакал человек. Всхлипы эти я безошибочно узнал. Всего пару недель назад я утешал его, это отбросило меня в мои кошмары, где я ел его, Сяба. Это он сидел тут и плакал. В его руках находилось какое-то устройство, вроде экранов в совещательной комнате. В какой комнате? Какие экраны? Мелькнувшая догадка тут же скрылась в тени. Наверное, что-то из дома. С легким скрипом растворилась решетка, я вошел и сел рядом, на лавку, и как в тот раз попытался его приобнять и утешить, он ведь мне не совсем уж чужой, но старик дернулся плечом от меня как от зверя. Мои руки были в крови, и рубашка, и куртка, и лицо. Я был очень страшен, что же я опять наделал? Что творилось в самом доме? Я боялся узнать. Сяб, не переставая лить слёзы, встал и метался и кричал на меня...

- Чудовище! Чудовище! Ты - мерзкая тварь! Убийца! Боже, и я! Ты хоть знаешь, что мы творим?! Какое страдание несём?! Мы их на части раздираем! Смешно, кто так смеялся?! Ха-ха-ха! Мы не даем им умереть, и поэтому убиваем! И они знают!

Он кричал и кричал, я забился в ужасе в угол возле лавки. Он кричал и кричал, я затих, меня бил озноб. Он кричал и кричал, и сник, и сказал...

- Но хуже всего нам, бездомным. Мы живём, неся ужасающую жестокость внутри. Хочешь знать, что мы делаем в доме? О, я это видел! Хочешь?

Я отрицательно помотал головой, но он вцепился своими хваткими костлявыми пальцами в мой подбородок и заставил смотреть. Я всё увидел и вспомнил, это была запись того, что закончилось всего пол часа назад. Эти несчастные, и я, и девочки, и кровь, везде кровь ужас. Запись остановилась на последнем кадре, одна из женщин-девочек с болью смотрела в мои глаза.

- Кто это придумал? Почему так? Я такой же, как ненавистные кочевники, я даже хуже, - шептал я.

- Нет, не хуже. Я пришел к ним задолго до того, как меня потянуло в дом. Я переборол свой страх, - Сяб заговорил спокойно и тихо, но горько, ой как горько! - они меня хорошо приняли, а тот, чью печень ты съел, он сказал, что бездомные их убьют, а женщин оплодотворят.

- Они всё знают?

- Нет, не всё. Мы все такие несчастные, Йохо, и бездомные и население домов. Когда-то дома были едины, они активно вели обмен, в страшные времена у них была единая история. Ты видел архивы? Они меня научили их читать.

Я молчал, внимательно молчал, обреченно молчал, и Сяб продолжил...

- Тогда у них ещё не было домовитых. Ты знаешь кто такие домовитые? Это пальцы, это очень длинные пальцы, которые подчиняются воле домов. У них почти и разума-то нет. Их тут выращивают в инкубаторах, в подземных этажах. Они тебе потом покажут.

Сяб опять достал свою трубку, закурил...

- Да вот домовых не было тогда, и бездомных, и кочевников. Были какие-то другие люди. Жуткая война разразилась, и дома воевали, это были фабрики производящие какое-то оружие. Разное оружие. Война длилась очень долго, и дома потеряли как-то свою общность. Замкнулись, чтобы доставлять сырье стали нужны рабочие, домовитые. А потом война кончилась, но из домов уже было не выбраться далеко, слишком стало привязано население к источникам энергии своим, и быстро гибло даже на небольшом удалении.

- Они воевали с людьми. Кто же они сами?

- Высшие андроиды, как и мы с тобой. Дома начинали вырождаться, тут уже была только история дома и его сведенья, с севера пришли первые бездомные. Дикость с которой они убивали и насиловали, поразила даже население дома. И первое время они давали отчаянный отпор вторгающимся.

- Почему же они перестали это делать? Дикости не стало меньше...

- Потому что без этого они вырождались. Изнасилованные женщины рожали новое сильное поколение высших. Те, кто появлялись без нашего вмешательства - они были хуже домовитых. Безмозглые уроды.

- Но ведь от нас никто не рождался... ты же пробовал у свободных! Ни одного ребенка.

- Мы же не совсем люди. Но знаешь, пока я рылся в архивах, я нашел, кажется ещё одну отгадку. Там были генные карты детей, с указанием бездомных-отцов. Передаваемые признаки абсолютно разные. Я думаю, мы переносим гены от дома к дому. Я смотрел записи, мы всегда едим мужчин, их плоть. Наверное, она изменяет нас.

- Я - банк спермы... - я по-идиотски рассмеялся.

- Не совсем, похоже, мы вбираем в себя их признаки. Чем мы старше - тем дольше перестраиваем свои тела, тем реже ходим по домам. Мы как автоматы. Но мы что-то своё оставляем, что-то, что не может ужиться под крышей.

- А почему мы не можем жить под крышей, как нормальные ... - слово "люди" так и не смогло сорваться с языка.

- Не знаю, это такая же тайна, как и то откуда мы. Мне кажется, нами управляют из космоса. А крыши - они мешают... Знаешь почему дома не воюют сейчас? Потому что они тоже хотят жить. Какими бы ни были уроды их создавшие, они никак не могли знать, что их создания смогут жить. Пусть так убого, всю жизнь в одних стенах, но жить и любить свою жизнь и...

Сяб выпустил клубы дыма.

- Теперь я понимаю почему мы ничего не помним. Это убило бы любого из бездомных вернее ножа. Знаешь, у того, - Сяб нездорово хохотнул, - чью печенку ты скушал, у него такие картины были. Показать?

- Лучше не надо. Пошли отсюда, а?